— Он очухивается.
— Просто глаза шевелятся. Так всегда бывает.

Кругом всё было размыто. Что-то давило на правый глаз. Уил застонал.

— Да чтоб тебя!
— Дай-ка...
— Всё, приехали. Вытаскивай обратно.
— Ещё не всё. Придержи-ка его.

Перед глазами маячило большое пятно. От пятна несло спиртом и несвежей мочой.

— Уил, слышишь меня?

Уил дотянулся до лица, чтобы смахнуть то, что давило на глаз.

— Не дай ему! — кто-то схватил его запястье.

— Уил, тебе нельзя трогать лицо.
— Как он очнулся?
— Не знаю.
— Ты где-то налажал!
— Нет. Лучше подай мне вот эту…

Что-то прошуршало. Уил замычал.

— Не шевелись, — горячо задышали ему в ухо. — У тебя в глазу иголка. Не шевелись.

Уил и не шевелился.

Раздался звонок. Кажется, звенело что-то электронное.

— Твою ж налево!
— Что ещё?
— Они здесь.
— Уже?
— Пишет, что двое. Нам пора.
— Чуть-чуть осталось.
— Он очнулся, ничего не выйдет. Только мозги ему прожаришь.
— Не бойся, не прожарю.

Щёлкнули застёжки.

— Пока он в сознании, не получится. Времени в обрез, и вообще вдруг это не он?

— Если не хочешь помочь, то хотя бы не путайся под ногами.

“Я… сейчас… чихну”, — подал голос Уил.

— Лучше тебе всё же не чихать.

Что-то тяжёлое опустилось Уилу на грудь. В глазах потемнело, и он медленно зашевелил зрачками.

— Сейчас будет больно.

Щелчок. Тихое электронное гудение. Потом в мозг словно зубилом ударило. Уил заорал.

— Ты его так заживо сваришь.

— Успокойся, Уил. Всё будет хорошо.

— Он… Да у него же кровь из глаза.

— Уил, я хочу, чтобы ты ответил на несколько вопросов. Только отвечай честно. Договорились?

“Нет. Не надо.”

— Первый вопрос. Как ты считаешь, тебе больше нравятся собаки или кошки?

“Чего?”

— Отвечай, Уил. Собаки или кошки?

— Ничего не разобрать. Говорю же, он не должен быть в сознании.

— Отвечай. Когда ответишь, будет не так больно.

“Собаки! — закричал Уил. — Собаки! Только прекратите!”

— Собаки?
— Да, он пытался сказать собаки.
— Хорошо. Очень хорошо. Следующий вопрос. Какой твой любимый цвет?

Что-то прозвенело.

— Какого чёрта?!
— Что там?
— Жопа, что. Вульф здесь.
— Не может быть!
— Чёрным по белому написано.
— Покажи.

“Синий!” — раздался в тишине вопль Уила.

— Он ответил. Ты следишь?
— Ответил, ну и фиг с ним! Валим скорее отсюда!
— Уил, я хочу, чтобы ты задумал число от одного до ста.
— Да твою мать!
— Любое число, какое хочешь. Давай же.

“Я не знаю”

— Соберись, Уил.
— Ты соображаешь, что делаешь? Да он, может быть, вообще нам не нужен, а пока ты его мурыжишь, появится Вульф.

“Четыре. Пусть будет четыре”

— Четыре.
— Вижу.
— Молодец, Уил. Осталось всего два вопроса. Ты любишь свою семью?

“Люблю? Не люблю? Какую семью?”

— Путается.

“У меня нет… Наверное, да. Да, конечно, все любят…”

— Постой-постой. Готово, вижу. Чертовщина какая-то!

— Последний вопрос. Зачем ты это сделал?

“Что? Я не…”

— Это очень простой вопрос, Уил. Зачем ты это сделал?

“Что сделал? Что же? Что?”
— Прямо на границе. Восемь разных сегментов — и он на границе каждого. Хоть наугад выбирай.

“Не понимаю. Я ничего не делал! Клянусь, никому ничего не делал, кроме... кроме как… была одна девушка...”

— Готово!
— Да-да, отлично.

Чья-то рука легла Уилу на рот. Давление в глазу, теперь высасывающее, усилилось. Сейчас вытянут глазное яблоко. Нет, всего лишь вытащили иглу. Наверное, он кричал. А потом боль стихла. Его потащили наверх. Ничего не видно. Бедный глаз, как же он настрадался! Но глазное яблоко на месте, и это главное.