- Он приходит в себя.
- С глазами все время так бывает.
Все было как в тумане. На правый глаз что-то давило. Он удивленно замычал.
- Черт!
- Давай…
- Все, уже поздно, забудь об этом. Давай вытаскивай.
- Еще не поздно. Держи его.
Перед глазами появилось размытое пятно, послышался запах застарелой мочи и алкоголя.
- Вил? Ты меня слышишь?
Он потянулся рукой к лицу, чтобы избавиться от давящего ощущения.
- Держи его… - Вокруг запястья сомкнулись чьи-то пальцы. – Вил, нельзя трогать лицо, это очень важно.
- Почему он вообще в сознании?
- Не знаю.
- Ты явно где-то облажался.
- Нет. Дай мне это.
Шорох. Вил попытался хоть что-то сказать, но ничего не вышло.
- Не шевелись. – Ухо обдало чье-то горячее дыхание. – У тебя в глазу игла. Не стоит двигаться.
Вил послушно застыл. Что-то завибрировало, какой-то электронный аппарат.
- Черт. Черт.
- Что?
- Они здесь.
- Уже?
- Судя по показаниям, их двое. Надо уходить.
- Я уже внутри.
- Нельзя делать это, когда он в сознании. Ты же мозг ему сожжешь!
- Вряд ли. – Раздался щелчок – разжались какие-то зажимы.
- Нельзя это делать, когда человек в сознании, и вообще, у нас нет времени! Тем более это скорее всего какой-то левый парень!
- Если ты не собираешься помогать, то хотя бы не мешай.
Вил сказал: «Мне… нужно…. чихнуть».
- Это не очень хорошая идея, Вил. – На его грудь опустился вес, в глазах потемнело. Глазное яблоко слегка дернулось. – Сейчас может быть больно.
Щелчок. Низкий электронный гул. В мозг как будто вонзился рельсовый гвоздь. Он закричал.
- Да ты его поджаришь!
- Вил, все в порядке. Ты в порядке.
- У него… ох черт, у него кровь из глаза идет!
- Вил, ты должен ответить на несколько вопросов. Важно, чтобы ты говорил правду. Понятно?
«Нетнетнетнеееет!…»
-Первый вопрос. Ты скорее кошатник или собачник?
«Что за…»
- Давай, Вил. Кошка или собака?
- Я ничего не могу разобрать! Невозможно проводить процедуру, когда человек в сознании!
- Отвечай на вопрос. Боль перестанет, когда ты ответишь.
«Собака! - закричал он. Пожалуйста собака собака!»
- Что? Собака?
- Да, да, он пытался сказать «собака».
- Хорошо. Отлично. Одним вопросом меньше. Какой у тебя любимый цвет?
Что-то прозвенело.
- Черт. Блядь!
- Что?
- Вулф здесь.
- Не может быть.
- Да блядь, здесь все указано!
- Покажи мне…
«Синий!» – прокричал он в тишине.
- Он ответил. Видишь?
- Вижу! Какая теперь разница? Все, пора уходить. Нам надо уходить.
- Вил, теперь ты должен назвать число от одного до ста.
- О господи.
- Любое число. Давай.
«Нет я не знаю…»
- Сконцентрируйся, Вил.
- Сейчас здесь будет Вулф, а ты зачем-то зондируешь человека в сознании, тем более, какого-то постороннего человека! Что ты творишь вообще?!
«Четыре я выбрал четыре».
- Четыре.
- Вижу.
- Хорошо, Вил. Осталось только два вопроса. Ты любишь свою семью?
«Да нет что это еще за…»
- Да он вообще не в себе!
-У меня нет – наверно да в смысле да все любят.
- Подожди. Хорошо. Вижу. Боже, это странно.
- Последний вопрос. Почему ты это сделал?
«Что…я не…»
- Это же простой вопрос, Вил. Почему ты это сделал?
«Сделал что что чточтооо»…
- Пограничное. Примерно еще восемь сегментов. Можно было сразу догадаться.
«Я не знаю о чем вы клянусь я ничего не делал правда я знал одну девушку которая...»
- Вот.
- Да. Да, хорошо.
Рука закрыла ему рот. Давление в глазу усилилось, появилось мерзкое ощущения засасывания. Они выдавливают глаз. Нет: это вытащили иглу. Он, кажется, вскрикнул. Потом боль прошла. Его подхватили и усадили прямо. Он ничего не видел и только плакал о своем несчастном замученном глазе. Зато он все еще был на своем месте. Глаз все еще был на месте.