Lexicon by Max Barry

JuMa.


- Приходит в себя и смотрит вокруг.


- Это естественная реакция глаз.


Все вокруг расплывалось и в правом глазу давило. Он произнес что-то невнятное.


- Проклятие!


- Давай же…


- Слишком поздно, забудь. Вытаскивай.


- Еще не поздно. Держи его.


В поле зрения возникла какая-то фигура. Он почувствовал запах алкоголя и прокисшей мочи.


- Вил. Ты слышишь меня?


Он потянулся рукой к лицу, как будто пытаясь смахнуть то, что давило.


- Доставай. – Вокруг запястья сомкнулись чьи-то пальцы. – Вил, не нужно трогать лицо.


- Почему он в сознании?


- Не знаю.


- Ты что-то накосячил.


- Нет. Давай я.


Шорох. И опять неясные звуки.


- Спокойно.


Он почувствовал горячее дыхание возле уха.


– У тебя в глазу зонд. Не двигайся.


Он и не двигался. Что-то завибрировало; по звуку похожее на электронный аппарат.


- Вот зараза.


- Что такое?


- Они здесь.


- Неужели?


- Кажется двое. Надо уходить.


- Я уже начал работать.


- Пока он в сознании, нельзя. Ты сожжешь ему мозг.


- Нет, не сожгу.


Расстегнулись зажимы.


- Не смей, пока он в сознании; нет времени и, скорее всего, он не наш клиент.


- Если не хочешь помогать, отвали.


- Я х…х…хочу ч…ч…чихнуть, - пробормотал Вил.


- Вот это как раз совсем некстати, Вил.


На грудь давила какая-то тяжесть. В глазах потемнело, зрачок едва реагировал.


- Возможно, будет больно.


Щелчок. И вслед за ним резкий электронный свист. Железный стержень вонзился в мозг. Он пронзительно вскрикнул.


- Ты зажариваешь его.


- Все нормально, Вил. Все нормально.


- У него… Ух! Из глаза течет кровь.


- Вил, тебе нужно ответить на несколько вопросов. Важно ответить честно. Понимаешь?


- Не, не, не, – едва слышно произнес Вил.


- Первый вопрос. Ты ассоциируешь себя больше с собакой или кошкой?


- Что...


- Давай, Вил. Собакой или кошкой?


- Не могу понять. Вот почему мы не делаем это, когда они в сознании.


- Ответь. Боль пройдет, когда ты ответишь на вопросы.


- Соб…б…б…к…! – закричал он – Соб...ба…к...кой!


- Собакой?


- Да. Пытался сказать так.


- Хорошо. Очень хорошо. Первый вопрос пройден. Какой твой любимый цвет?


Что-то зазвенело.


- Ч-ч-черт! Дело дрянь!


- Что такое?


- Вулф здесь.


- Этого не может быть.


- Еще как может!


- Покажи.


- Голубой! – разорвал тишину Вил.


- Он ответил. Ты понял?


- Да, понял. Кому это интересно? Пора убираться отсюда. Убираться.


- Вил. Задумай число от единицы до ста. Так надо.


- О, Боже.


- Любое число. Давай.


- Не знаю, – произнес Вил.


- Соберись, Вил.


- Вулф идет, а ты все прыгаешь с этим долбаным зондом вокруг какого-то субъекта. Голову хоть включи.


- Четыре. Я выбираю четыре, – вырвалось, наконец, у Вила.


- Четыре.


- Понял.


- Хорошо, Вил. Осталось два вопроса. Ты любишь семью?


- Да…нет… что же это…


- Он путается в мыслях.


- Я не должен… Я думаю - да. По-моему все любят.


- Подожди, подожди. Отлично! О, Боже, это – судьба.


- Еще вопрос. Зачем ты это делал?


- Что? Я не…


- Простой вопрос, Вил. Зачем ты это делал?


- Делал что? Что? Что…?


- Предел. Со стержнем внутри, граница около восьмого сегмента. Предположительно.


- Не знаю о чем вы, я ничего не делал, клянусь и никогда никому ничего не делал, кроме – кроме девушки, которую я однажды встретил...


- Дело сделано.


- Да. Да, ладно. Всё.


Губы прикрыла чья-то рука. Давление в глазном яблоке усилилось до запредельного. Казалось, они вырывали ему глаз, хотя на самом деле извлекали зонд. Как бы то ни было, он пронзительно кричал. И боль прекратилась. Руки потянулись вверх. Он оплакивал глаза. Но они были там, где и должны
быть. На своем месте.