— Он приходит в себя.

— Нет, с глазами так всегда.

Он ничего не видел — все расплывалось. На правый глаз что-то мучительно неприятно давило.

— ммм, — простонал он

— Черт!

— Подержи…

— Поздно, бросай! Давай вытаскивай!

— Не поздно. Держи его. — мутная фигура возникла в поле зрения. В нос ударил запах алкоголя и застарелой мочи.

— Уил? Слышишь меня?

Он потянулся к лицу — что там так давит?

— Подержи… — на запястье сомкнулись чьи-то пальцы. — Уил, ты не должен трогать лицо, это важно.

— Почему он в сознании?

— Не знаю.

— Ты сделал что-то не так.

— Нет. Дай мне эту штуку.

Шорох.

— эыыммм... ммм…— выдавил он.

— Не шевелись. — горячее дыхание, очень близко — над самым ухом.

Он не двигался. Запиликало какое-то устройство.

— Ааа, черт побери!

— Что там?

— Они здесь.

— Уже?

— Показывает двоих. Надо валить.

— Я уже вошел.

— Он же в сознании, так нельзя! Ты спалишь ему мозг.

— Думаю, что нет. — щелкнули отстегиваемые карабины.

— Нельзя пока он в сознании. И времени нет. И он вообще, может, не тот, кто нам нужен.

— Если не собираешься помогать, отойди отсюда.

— Я… хочу… чихнуть… — невнятно проговорил Уил.

— Чихать нельзя, Уил. — что-то тяжелое навалилось на грудь, в глазах совсем потемнело. Его глазное яблоко слегка двинулось. — Может быть больно.

Щелчок. Низкий «электронный» гул. Резкая боль, будто в мозг вогнали гвоздь. Он закричал.

— Ты зажаришь его!

— Все хорошо, Уил. Все хорошо.

— Он… смотри, у него кровь из глаза.

— Уил, мне нужно, чтобы ты ответил на пару вопросов. Только ты обязательно должен говорить правду. Ты меня понимаешь?

…нет-нет-нет…

— Первый вопрос. С кем бы ты себя сравнил скорее: с собакой или с кошкой?

…что...

— Ответь, Уил — собака или кошка?

— Не считывается. Вот поэтому нельзя ничего делать, пока они в сознании.

— Ответь на вопрос. Как только ответишь, перестанет болеть.

— Собака! — выкрикнул он. — Собака я! Собака!

— Что там? Собака?

— Ага, пытается сказать «собака».

— Хорошо. Отлично. Идем дальше. Твой любимый цвет?

Что-то звякнуло.

— Черт! Ох твою ж мать!

— Что там?

— Здесь Вульф!

— Не может такого быть.

— Но это, черт возьми, так!

— Покажи.

— Синий! — выкрикнул он в тишину

— Он ответил. Видишь?

— Да, я видел! Какая разница? Нам нужно уходить. _Уходить_ нужно.

— Уил, я хочу, чтобы ты загадал число от одного до ста.

— Боже ж ты мой.

— Любое число. Давай.

…не знаю…

— Сконцентрируйся, Уил

— Вульф уже почти здесь, а ты тратишь время на не того парня, который к тому же еще и в сознании. Ты в своем уме вообще?

… четыре выбираю четыре…

— Четыре.

— Видел.

— Отлично, Уил. Осталось всего два вопроса. Ты любишь свою семью?

… да нет что еще за…

— Он везде.

…у меня не… наверное да в смысле да все же любят…

— Погоди, погоди. Ага, вижу. Слушай, это странно.

— И последний вопрос. Зачем ты это сделал?

…что… я не…

— Простой вопрос, Уил. Зачем ты это сделал?

…что сделал что сделал что что что…

— Граница. В смысле тут разделение на восемь разных сегментов. Думаю, можно предполагать.

…я не знаю о чем вы я ничего не делал клянусь я никогда никому ничего не делал кроме кроме девушки я знал когда-то девушку…

— Есть.

— Ага. Ну, отлично.

Чья-то рука зажала его рот. Давление на глазное яблоко усилилось, затем потянуло. Они пытались выдавить его глаз! Нет — вытаскивали иголку. Он вскрикнул вроде бы. И боль ушла. Его поставили на ноги. Он ничего не видел. Он плакал: что они сделали с его глазом? Но тот был на месте. Все еще при нем.