- Он приходит в себя.

- Да у них вечно какая-то ерунда с глазами.

Всё было как в тумане. Он почувствовал давление на правый глаз.

- Ух, - сказал он.

- Черт!

- Извлекай…

- Поздно. Брось. Давай, вытаскивай ее.

- Вовсе не поздно. Ну-ка, подержи его, - он различил перед собой чей-то силуэт. В нос ударил запах алкоголя и застоялой мочи.

- Уил, ты меня слышишь?

Он потянулся рукой к лицу, чтобы смахнуть с него источник давления.

- Извлекай из него… - чьи-то пальцы сомкнулись на его запястье. – Не трогай лицо, Уил. Это важно.

- Почему он в сознании?

- Не знаю.

- Ты все испортил!

- Ничего я не портил. Дай-ка мне.

Послышалось шуршание. Уил застонал.

- Не двигайся, - услышал он прямо у своего уха и почувствовал чье-то горячее дыхание. - В твоем глазном яблоке игла. Не двигайся.

Он не двигался. Что-то вибрировало. Какая-то электроника.

- О, черт! Черт!

- Что?

- Они здесь.

- Уже?

- Говорит, их двое. Пора сваливать.

- Я уже вошел.

- Нельзя, пока он в сознании. Ты поджаришь ему мозги!

- Может и нет.

Щелкнула застежка.

- Не делай это, пока он в создании. Да и времени у нас нет. Может он вообще не тот.

- Не помогаешь, так не мешай.

- Мне… нужно… чихнуть… - сказал Уил.

- Чихнуть не самая хорошая идея в твоем положении, Уил.

Он почувствовал тяжесть в груди. В глазах потемнело. Глазное яблоко чуть шевельнулось.

- Может быть больно.

Щелчок. Низкий электронный гул. Мозг пронзил электрический разряд. Он закричал.

- Ты его поджариваешь.

- Все в порядке, Уил. Все в порядке.

- У него… Ох! У него кровь идет из глаза.

- Уил, нам нужно, чтобы ты ответил на несколько вопросов. И обязательно честно. Понимаешь?

Нет, нет, нет…

- Первый вопрос. Ты скорее собака или кот?

Что за…

- Ну же, Уил. Собака или кот?

- Не считывается. Потому-то мы никогда не делаем это, если они в сознании.

- Отвечай на вопрос. Ответь, и боль сразу прекратится.

Собака! - мысленно закричал он. – Собака, боже, умоляю, собака!

- Он сказал «собака»?

- Да. Он пытался сказать «собака».

- Хорошо. Даже отлично. Один позади. Какой твой любимый цвет?

Что-то звякнуло.

- Черт бы меня побрал!

- Что?

- Здесь Вульф.

- Не может быть!

- Да прямо здесь, черт побери!

- Покажи!

Синий! – беззвучно взвыл Уил.

- Он ответил. Ты видел?

- Да, я видел. Но какая разница? Нам нужно сматываться. Сматываться!

- Уил, я хочу, чтобы ты загадал число от одного до ста.

- Боже всемогущий!

- Любое число, какое хочешь. Давай же.

Я не знаю.

- Сосредоточься, Уил.

- Скоро здесь будет Вульф, а ты тратишь время на то, что зондируешь не того парня, да еще и в полном сознании. Подумай, что ты делаешь!

Четыре. Я выбираю четыре.

- Четыре.

- Я видел.

- Хорошо, Уил. Осталось только два вопроса. Ты любишь свою семью?

Да... нет… что вы имеете в виду…

- Он запутался.

У меня нет семьи… Думаю, да… Все любят свою семью…

- Постой, постой. Хорошо. Я понял. Боже, это так странно!

- И последний вопрос. Зачем ты это сделал?

Что?... Я не…

- Простой вопрос, Уил. Зачем ты это сделал?

Что сделал… что сделал… что, что, что…

- На грани. А именно, на грани восьми разных секторов. Я мог бы догадаться.

Я не понимаю о чем вы. Я ничего не сделал. Клянусь, я никогда никому ничего не сделал. Ну, кроме той девчонки…

- Так то!

- Да. То, что надо.

Рот его накрыла чья-то рука. Давление на глаз усилилось, стало невыносимым. Они вырывали его глаз! Нет, всего лишь вытаскивали иглу. Кажется, он пронзительно вскрикнул. Затем боль прошла. Кто-то поднял его. Он ничего не видел. Хлынули слезы, оплакивая его бедный изувеченный глаз, который все еще был на месте. Был на месте.