— Сейчас очухается.
— Не должен, это обычная реакция.


Мир казался размытым. Странное давление в правом глазу… Он процедил: «С-с-сволочь».


— Черт!
— Возьми…
— Всё, поздно. Вынимай.
— Ещё не поздно. Держи его. — К лицу поднесли какой-то предмет. В нос ударил резкий запах спирта и мочи. — Уил, ты слышишь меня?


Что бы там ни давило на глаз, это надо было убрать. Он поднял руку.


— Держи ему… — Чьи-то пальцы вцепились в его запястья. — Уил, очень важно не трогать лицо.
— Почему он в сознании?
— Я не знаю.
— Ты явно напортачил.
— Нет. Подай мне…


Шуршание. Он занервничал.


— Прекрати дёргаться, — говоривший наклонился совсем близко, его дыхание было горячим. — В твоем глазном яблоке игла. Не шевелись.


Он перестал. Завибрировало какое-то устройство.


— А, чёрт! Чёрт!
— Что там?
— Они здесь.
— Уже?
— Написано, что двое. Надо уходить.
— Я уже начал.
— Нельзя работать, пока он в сознании. Выжжешь ему мозги.
— Возможно, нет. — Клацанье, что-то открыли.
— Нельзя этого делать, пока он в сознании. У нас нет времени, а он, может быть, вообще не тот, кто нам нужен.
— Не помогаешь — не мешай.
— Я… хочу… чихнуть, — вставил Уил.
— Чихать сейчас было бы некстати. — Грудь придавило, потемнело в глазах. Глазное яблоко чуть сместилось. – Может быть больно.


Щелчок. Тихий вой аппарата. Железный шип впился в его мозг. Он закричал.


— Пахнет жареным.
— Всё хорошо, Уил. Всё хорошо.
— У него… ого, у него кровь из глаза!
— Уил, тебе нужно ответить на пару вопросов. Очень важно говорить правду. Ты понял?
— Нет-нет-нет…
— Первый вопрос. Кого ты любишь больше: кошек или собак?
— Что за…?
— Давай, Уил. Собаки или кошки?
— Я не могу его прочитать. Мы не зря это делаем, пока они без сознания.
— Ответь на вопрос. Боль отступит, когда ты начнёшь отвечать.
— Собаки! – заорал он. – Собааааки, а-а-а-а, собаки!
— Он сказал собаки?
— Да, пытался.
— Хорошо. Очень хорошо. Один есть. Какой твой любимый цвет?


Что-то зазвонило.


— Мать твою! Твою мать!
— Что ещё?
— Здесь Вулф.
— Не может быть.
— Чёрт, написано, что она прямо тут.
— Покажи.
— Синий! – прокричал Уил в тишину.
— Он ответил. Что-то видно?
— Да, но толку! Надо уходить. Нам надо уходить!
— Уил, теперь назови число от одного до ста.
— О Боже!
— Любое число. Ну же!
— Я не знаю.
— Уил, сконцентрируйся.
— Там Вулф, а ты рискуешь жизнью ради неизвестно кого. Да что с тобой?
— Четыре. Я выбираю четыре.
— Четыре.
— Видел.
— Отлично, Уил. Осталось всего два вопроса. Ты любишь свою семью?
— Да… нет… какую…
— Он дошел до кондиции.
— У меня нет… Хотя, да. То есть, да, все же любят…
— Стой-стой. Всё. Вижу. Господи, такое возможно?
— Последний вопрос. Почему ты это сделал?
— Что? Я не…
— Уил, простой вопрос: почему ты это сделал?
— Сделал что? Что? Что?! Что?!
— Пограничное состояние. Сейчас он похож на восемь или больше различных типов. Тебе придется гадать.
— Я не знаю, что ты имеешь ввиду. Я ничего не делал, клянусь! Я никогда никому ничего не делал. Хотя, когда-то я знал девчонку…
— Вот оно.
— Вижу. Ладно.


Рот зажали ладонью. Давление на глаз усилилось, стало тянущим. Ему вырывали глаз. Нет, это вытаскивали иглу. Наверное, он заорал. Потом боль исчезла, его поставили на ноги. Он не мог смотреть. Он оплакивал свой бедный покалеченный глаз, но глаз был цел. По-прежнему цел.