— Он приходит в себя.
— Это у них обычная реакция глаз.
Мир вокруг расплывался в неясные очертания. Правый глаз отзывался давящей болью. Он выдавил: _«Какого..?»_
— Черт!
— Возьми...
— А смысл? Уже поздно. Бросай.
— Подержи его. Мы успеем.
В поле его зрения появилась фигура. В нос ударил запах спирта и застоялой мочи.
— Уил, ты меня слышишь?
Он потянулся к лицу, чтобы избавиться от мешающегося в глазу предмета.
— Возьми его... — на запястьях сомкнулись чьи-то пальцы.
— Не трогай лицо! Это очень важно.
— Почему он в сознании?
— Не знаю.
— Ты где-то напортачил.
— Нет. Отдай-ка.
Что-то зашуршало. Уил замычал от напряжения.
— Прекрати дергаться! — он ощутил горячее дыхание у самого уха.— У тебя в глаз воткнута игла. Лежи спокойно.
Уил замер. Тишина оборвалась электронной трелью.
— Твою мать!
— Что случилось?
— Они уже здесь.
— Так быстро?
— Да. Их двое. Сворачиваемся.
— Я уже внутри.
— Ничего нельзя предпринимать, пока он в сознании. Ты поджаришь ему мозги.
— Может, и нет.
Раздался звук открываемых замков.
— Делать что-либо, пока он в сознании, нельзя. Да и у нас нет на это времени. Он, вероятно, даже не тот, кто нам нужен.
— Если не помогаешь, тогда не мешай.
«Я... хочу... чихнуть,»— выдавил Уил.
— На данном этапе, Уил, это крайне неудачная идея.
Что-то тяжелое опустилось ему на грудь, в глазах потемнело. Зрачок едва заметно дернулся.
— Будет больно.
Щелчок. Затем глухой механический гул. И вдруг в его мозг словно вогнали раскаленную спицу. Он закричал.
— Ты его сейчас угробишь!
— Все хорошо, Уил. С тобой все хорошо.
— У него... смотри, у него кровь идет из глаза.
— Уил, ответь на несколько вопросов. Говори только правду. Это важно. Ты меня понимаешь?
— _Нет нет нет..._
— Первый вопрос: к кому бы ты себя отнес — к собачникам или к кошатникам?
— _Что?_
— Ну же, Уил. Собаки или кошки?
— Не могу прочесть. Вот почему они должны быть без сознания.
— Ответь на вопрос. Ответишь — и боль прекратиться.
— _Собаки!_ — закричал он. — _Собаки Господи собаки!_
— Он сказал собаки?
— Да, пытался, по крайней мере.
— Хорошо. Очень хорошо. С одним справились. Твой любимый цвет?
Снова послышался звон:
— Черт, черт, черт!
— Что ещё?
— Вульф здесь!
— Этого не может быть.
— Это у тебя не может, а тут ясно сказано — она здесь!
— Покажи.
В повисшей тишине раздался крик: _«Синий!»_
— Он ответил, видишь?
— Да, вижу. А толку? Пора сваливать. Поторопись.
— Уил, загадай число от одного до ста.
— Ты издеваешься!
— Любое число, Уил. Давай.
— _Не знаю..._
— Сосредоточься, Уил.
— Вульф вот-вот будет здесь, а ты наживую копаешься в мозгах у какого-то бедолаги, толком не зная, он ли нам нужен. Ты в своём уме?
— _Четыре я выбираю четыре..._
— Четыре.
— Я слышал.
— Хорошо, Уил. Еще два вопроса. Ты любишь свою семью?
— _Да нет что за воп..._
— У него путается сознание.
— _У меня нет... думаю да в смысле все любят..._
— Стоп. Подожди. Так... я нашел. Черт, как странно!
— И ещё вопрос. Зачем ты это сделал?
— _Что... я ничего не..._
— Простой вопрос. Почему ты это сделал?
— _Что сделал что что что..._
— Борозда! В смысле, разделительная полоса примерно на восьми различных отделах. Да, где-то так.
— _Не знаю о чем вы я ничего не делал клянусь я никогда никому ничего не делал разве что в свое время я знал девушку..._
— Вот тут.
— Да-да, вижу.
Рот закрыла рука. Давление на глаз стало таким сильным, что, казалось, его высасывают. Они вытаскивали ему глазное яблоко. Нет. Это была игла. Они вытаскивали иглу. Кажется, он закричал. А потом боль прекратилась. Чьи-то руки подняли его с пола. Он ничего не видел. Сердце обливалось кровью, когда он думал о своем покалеченном глазе. Но все же он чувствовал его. Он был на месте.