– Он приходит в себя.

– Да у них всегда зрачки так дергаются.

Мир расплывался. На правый глаз что-то давило. Он произнес: «Ээк».

– Черт!

– Давай сюда…

– И не думай: слишком поздно. Вытаскивай.

– Успеем. Держи его.

Перед глазами появился неясный силуэт. Пахло алкоголем и мочой.

– Уил? Вы меня слышите?

Он потянулся к лицу, чтобы избавиться от давившей на глаз штуки.

– Руки ему… – На запястье сомкнулись чьи-то пальцы. – Уил, не трогайте лицо. Это важно.

– Почему он не отрубился?

– Не знаю.

– Ты где-то накосячил.

– Нет. Дай мне прибор.

Послышалась возня. Он промычал: «Хннны, хннны».

– Не шевелитесь. – Кто-то наклонился к уху и горячо задышал. – У вас в глазном яблоке игла. Замрите.

Он замер. Раздался мелодичный звон – сигнал какого-то устройства.

– Твою ж мать.

– Ты чего?

– Они здесь.

– Так быстро?

– Их двое. Надо уходить.

– Я уже начал.

– Нельзя этого делать, пока он в сознании. Ты поджаришь ему мозги.

– Это мы еще посмотрим.

Клацнули, открываясь, защелки.

– Нельзя этого делать, пока он в сознании. И у нас нет времени. Плюс еще не факт, что это наш парень.

– Не хочешь помогать – так не мешай.

– Я… сейчас… чихну, – произнес Уил.

– В вашем положении, Уил? Не советую.

Что-то тяжелое опустилось на грудь. Над лицом нависла тень. Его глазное яблоко чуть шевельнулось.

– Сейчас может быть больно.

_Чик_. Тихое жужжание. В мозг будто вбивали рельсовый костыль. Он заорал.

– Ты плавишь ему извилины.

– Все хорошо, Уил, все хорошо.

– У него… ё-мое, у него кровь из глаза пошла.

– Уил, мне нужно, чтобы вы ответили на несколько вопросов. Отвечайте честно, это важно. Вы поняли?

_Нет нет нет…_

– Вопрос первый. По характеру вы ближе к собаке или к кошке?

_Какого…_

– Ну же, Уил. Собака вы или кошка?

– Ничего не разобрать. Именно поэтому мы и не делаем процедуру, когда они в сознании.

– Отвечайте на вопрос. Боль исчезает, как только вы даете ответ.

_Собака!_ – крикнул он. _Собака умоляю собака!_

– Собака?

– Да. Пытался сказать «собака».

– Хорошо. Очень хорошо. Одним меньше. Какой ваш любимый цвет?

Снова звон.

– Зараза! Вот зараза!

– Что еще?

– И Вулф здесь!

– Это ошибка.

– Так он показывает. Черт, совсем рядом!

– Дай сам посмотрю.

_Голубой!_ – выкрикнул он в наступившей тишине.

– Он ответил. Видишь?

– Вижу-вижу! И что? Сматываться нужно. Сматываться.

– Уил, задумайте число от одного до ста.

– Да чтоб тебя.

– Любое число. Давайте.

_Ну не знаю…_

– Соберитесь, Уил.

– Вулф появится с минуты на минуту, а ты ковыряешься с каким-то левым парнем, даже не усыпив его. Ты соображаешь, что делаешь?

_Четыре пусть будет четыре…_

– Четыре.

– Я заметил.

– Отлично, Уил. Осталось всего два вопроса. Вы любите свою семью?

_Да нет что у вас за…_

– Сигнал расползается по всему спектру.

_У меня нет… Наверное да, то есть все же любят…_

– Стой, стой. Есть. Я вижу. Бог ты мой, ну и странно все это.

– Последний вопрос. Почему вы это сделали?

_Что… Я не…_

– Простой же вопрос, Уил. Почему вы это сделали?

_Сделал что сделал что что что…_

– Подходит. В смысле, подходит сразу к восьми разным группам. Наверняка не скажу.

_Я не знаю о чем вы я ничего не сделал клянусь я в жизни никому ничего не сделал разве что разве что я однажды знал девушку…_

– Вот он.

– Да. Да, теперь все.

Рука зажала ему рот. На глаз надавили сильнее, а потом потянули. Они вырывали глазное яблоко. Но нет – всего лишь вытаскивали иглу. Кажется, он вопил. Потом боль ушла. Его приподняли. Он ничего не видел. Он оплакивал свой бедный натерпевшийся глаз. Но тот был на месте. Все еще на месте.