From Lexicon by Max Barry

– Он приходит в себя.
– Их глаза всегда так реагируют.
Мир был размытым. В правом глазу сильно давило. Он попытался сказать что-нибудь.
– Мать…!
– Достань…
– Слишком поздно, забудь. Вытаскивай ее.
– Вовсе не поздно. Держи его. – Перед ним обрисовался силуэт. Пахло алкоголем и застарелой мочой.
– Уил? Ты меня слышишь?
Он потянулся к лицу разобраться со штукой, которая давила, что бы это ни было.
– Не дай ему… – Вокруг запястья сомкнулись чьи-то пальцы. – Уил, не трогай лицо, это важно.
– Почему он в сознании?
– Я не знаю.
– Ты накосячил там с чем-то.
– Нет. Подай мне вон то.
Шорох. Он захныкал.
– Не шевелись. – Кто-то дышал ему в ухо, жарко и интимно. – В твоем глазу иголка. Не шевелись.
Он замер. Какая-то вибрация, что-то электронное.
– А, черт, вот дерьмо!
– Что?
– Они здесь.
– Уже?
– Показывает двоих. Надо уходить.
– Я уже внутри.
– Нельзя это делать, пока он в сознании. Ты изжаришь ему мозги.
– Совсем необязательно. – Звуки отщелкиваемых застежек.
– Нельзя это делать, пока он в сознании, к тому же у нас нет времени, да и вообще, может, он не тот, кого мы ищем.
– Не хочешь помогать – не мешай.
Уил сказал: «Я… сейчас… чихну».
– Чихать сейчас – плохая идея, Уил. – Что-то тяжелое опустилось ему на грудь. В глазах померкло. Глаз слегка двигался. – Может быть больно.
Надрез. Низкий электронный вой. Ощущение, что в мозг вонзился огромный гвоздь. Он закричал.
– Ты поджариваешь его.
– Все хорошо, Уил. С тобой все в порядке.
– Он… о, у него из глаза кровь идет.
– Уил, мне нужно, чтобы ты ответил на несколько вопросов. Очень важно, чтобы ты отвечал честно. Понимаешь?
Нет, нет, нет…
– Первый вопрос. Ты, скорее, собака или кот?
Что…
– Ну же, Уил. Собака или кот?
– Не читаемо. Вот почему нет смысла это делать, пока они в сознании.
– Отвечай на вопрос. Боль прекратится, когда ты ответишь на вопросы.
«Собака! – закричал он. – Собака, пожалуйста, собака!»
– Это было «собака»?
– Да. Он пытался сказать «собака».
– Хорошо. Очень хорошо. Следующий. Какой твой любимый цвет?
Зазвенела какая-то сигнализация.
– Мать…! Ах ты, чтоб тебя!
– Что там?
– Волк здесь!
– Не может быть.
– Смотри сам, он прямо тут!
– Покажи.
«Синий!» – кричал он в безмолвии.
– Он ответил. Видишь?
– Да, засек! Какая разница? Надо уходить. Немедленно уходить.
– Уил, представь себе любое число от одного до сотни.
– О, Боже.
– Любое число. Давай.
«Я не знаю…»
– Соберись, Уил.
– Волк уже на пороге, а ты тут наживую зондируешь не того парня. Подумай, что ты делаешь!
«Четыре, я выбираю четыре…»
– Четыре.
– Видел.
– Отлично, Уил. Осталось всего два вопроса. Ты любишь свою семью?
Да – нет – какую еще…
– Все размазано.
У меня нет – ну, думаю, да, в смысле, все любят –
– Стоп, стоп. О’кей. Я понял. Боги, вот странно…
– И еще один вопрос. Зачем ты это сделал?
Сделал что – я не…
– Простой вопрос, Уил. Почему ты это сделал?
Сделал что, сделал что, что, что –
– Граница. Воздействие на границу, примерно восемь разных сегментов. Где-то так.
Я не знаю, о чем вы говорите, я ничего не делал, клянусь, я никогда никому ничего не делал, разве что однажды, я знал одну девушку –
– Ну, хватит.
– Да. Да, ладно.
Чья-то рука зажала ему рот. Давление на глаз усилилось, появилось сосущее ощущение. Они вытаскивали ему глаз. Нет, это игла, она выходит. Кажется, он завизжал. Потом боль прекратилась. Руки потянули его вверх. Он ничего не видел. Он оплакивал свой истерзанный глаз. Но глаз был на месте. На месте.