— Он приходит в себя.


— У них постоянно такое с глазами.


Мир вокруг казался размытым. Что-то сдавливало правый глаз.


«Э-э-э», - пронеслось в голове.


— Чёрт!


— Ищи…


— Всё. Поздно. Вытаскивай.


— Не поздно. Придержи его, - перед глазами выросла расплывчатая мужская фигура. В нос ударил запах спирта и несвежей мочи. — Уил? Ты слышишь меня?


Он тянется к лицу, пытаясь отмахнуться.


— Ищи его…, - чьи-то пальцы сомкнулись вокруг запястья. - Уил, сейчас важно, чтобы ты не трогал своё лицо.


— Почему он в сознании?


— Я не знаю.


— Ты где-то облажался.


— Я сделал всё, как надо. Дай-ка мне.


Какое-то шуршание рядом. Он застонал.


— Перестань дёргаться, - чужое дыхание обожгло ухо. – У тебя игла в глазу. Не шевелись.


Он не шевелится. Что-то вибрирует. Какой-то прибор.


— Вот же дрянь.


— Что там ещё?


—Они здесь.


— Уже?


— Он показывает двоих. Нам нужно уходить.


— Я уже внутри.


—Пока он в сознании, ничего не выйдет. Ты просто поджаришь ему мозги.


—Думаю, у меня получится, - щёлкают зажимы.


— Пока он в сознании, ничего не выйдет. У нас больше нет времени. Да может, он даже не тот, кто нам нужен!


— Если ты не собираешься мне помогать, тогда хотя бы не путайся под ногами.


— Мне… нужно… чихнуть, - пробормотал Уил.


— С твоей стороны, Уил, это будет крайне неразумно, - что-то сдавило грудь. В глазах потемнело. Глазное яблоко слегка дёрнулось. – И болезненно.


Щелчок. Слабо пищит прибор. Стальная игла входит в мозг. Он закричал.


—У него мозги уже начали плавиться.


— Всё хорошо, Уил. Всё хорошо.


— Он… вот чёрт! - у него из глаза кровь идёт.


— Уил, я задам тебе несколько вопросов и хочу, чтобы ты говорил только правду. Это очень важно. Ты понял?


«Нет! Нет! Нет!..»


— Первый вопрос: как, по-твоему, ты больше кошатник или собачник?»


«Что…»


— Ну же, Уил, кошки или собаки?


— Не могу считать показания. Вот почему, мы не занимаемся этим, когда они в сознании!


— Отвечай на вопрос. Боль прекратится, как только мы получим ответы.


«Собачник! - завопил он. – Собачник, пожалуйста, собачник!»


— Он сказал «собачник»?


— Ага, он пытался сказать «собачник».


— Хорошо. Очень хорошо. Один есть. Какой у тебя любимый цвет?


Раздался звонок.


— Чёрт! Вот же чёрт!


— А теперь что?


— Волк здесь.


– Не может быть.


—Он показывает, что волк – чёрт его дери – здесь!


— Дай взглянуть.


«Синий!» - его вопль нарушил тишину.


— Видишь, он отвечает.


— Я-то вижу. Но какая теперь разница? Нам надо уходить! Надо уходить!


— А теперь, Уил, загадай любое число от одного до ста.


— О, Боже!


—Любое число. Давай.


«Я не знаю…»


– Сосредоточься, Уил.


— Скоро волк будет здесь, а ты тратишь время на зондирование какого-то левого парня. Подумай, что ты делаешь!


«Четыре. Я выбираю четыре…»


— Четыре.


— Я понял.


— Молодец, Уил. Осталось всего два вопроса. Ты любишь свою семью?


«Да нет какую ещё?...»


— Он везде!


«У меня нет… Думаю, да, то есть, конечно, все любят свою семью…»


— Погоди-погоди. Хорошо. Я нашёл. Боже, как странно.


— Ещё один вопрос. Зачем ты это сделал?


«Что?.. Я не…»


— Это простой вопрос, Уил. Зачем ты это сделал?


«Сделал… что сделал? Что? Что? Что?»


— Барьер. Барьер, кажется, в восьми разных частях.


«Понятия не имею, о чём вы. Я ничего такого не делал. Клянусь! Я никому ничего никогда не делал. Кроме… кроме одной девушки…»


— То, что нужно.


— Да-да, хорошо.


Чья-то рука зажимает рот. Давление на глаз усиливается, сменяясь невыносимой сосущей болью. Они выдавливают ему глаз! Нет… это всего лишь выходит игла. Кажется, он закричал. А затем боль ушла. Чьи-то руки поставили его на ноги. Ничего не видно. Он плачет: жалко бедный, замученный глаз. Но он чувствует его! Чувствует!