- Он приходит в себя.

– Это только зрачки, они всегда подергиваются.

Вокруг все плыло. В правом глазу кололо.

- А-а-а, - вырвалось у него.

– Вот дерьмо!

– Не отпускай …

– Слишком поздно, хватит, вытаскивай.

– Еще есть время. Держи его.

Он различил какие-то очертания. Спертый запах алкоголя и мочи ударил в нос. Рука потянулась к глазу.

- Держи его … — чьи-то пальцы сдавили запястье. – Уил, не трогай лицо.

– Почему он в сознании?

– Понятия не имею.

— Ты что-то накосячил!

Послышался шорох. Он застонал.

– Не шевелись! - Кто-то жарко дышал ему прямо в ухо. - У тебя в глазу игла, не шевелись.

Он замер. Донесся какой-то сигнал.

– Черт побери!

– В чем дело?

– Они здесь.

– Уже?

– По прибору - двое. Уходим, быстро.

– Но я уже внутри.

— Нельзя этого делать, пока он в сознании. Спалишь ему мозги.

– Надеюсь, все обойдется.

Клацнули зажимы.

— Говорю же, нельзя этого делать, да и времени уже нет, и, наверняка он не тот, кто нам нужен.

– Я.. хочу чихнуть, – прошептал Уил.

- Сейчас не самое подходящее время чихать, - грудь сдавило, взгляд затуманился, глаз слегка дрогнул,– будет больно, Уил.

Резкий щелчок. Низкий гул. В голову вонзился огромный гвоздь. Он закричал.

– Ты поджариваешь его.

— Спокойно, Уил, все хорошо.

– О, нет... У него кровь льется из глаза.

— Уил, я задам сейчас пару вопросов. Главное, отвечать правду. Понял?

— Нет, не совсем.

— Первый вопрос, кого ты больше любишь: собак или кошек?

— Что?

– Давай, Уил, собак или кошек?

— Ничего не разобрать. Вот почему он должен быть в трансе.

— Отвечай на вопрос. Боль прекратиться, как только ответишь на все вопросы.

– Собак, – выкрикнул он. — О, Господи, собак!

– Что это было, собак?

– Да, он пытался сказать собак.

— Хорошо, отлично. Идем дальше. Какой твой любимый цвет?

Что-то звякнуло.

– Чтоб мне сдохнуть!

– В чем дело?

– Вулф здесь!

– Не может быть.

– Гребаный прибор показывает, она здесь.

— Покажи.

– Голубой! — Раздалось в тишине.

- Ответил, видишь?

- Да, насрать, надо уходить. Уходим, немедленно.

- Уил, задумай число между единицей и сотней.

– О, Господи!

- Любое число, какое хочешь, давай.

— Я не знаю.

– Уил, сосредоточься.

— Нам Вулф в спину дышит, а ты левому парню живьем мозги зондируешь. На хрена ты с ним возишься?

— Четыре, я выбрал четыре.

- Четыре.

– Я понял!

- Молодец, Уил. Осталось всего два вопроса. Ты любишь свою семью?

— Да нет что за...

- Его показатели во всех зонах…

- У меня нет... думаю да... ведь все любят...

- Так, так, подожди. Есть. Блин, ерунда какая-то!

- Последний вопрос. Зачем ты это сделал?

— Что... я ничего…

- Простой вопрос, Уил, зачем ты это сделал?

— Что я сделал, что…

- Пограничье. На стыках почти восьми разных зон. Мне что угадывать?

- Не понимаю, я ничего не делал, клянусь, никогда, никому, кроме, как-то у меня была девушка...

- Вот оно!

- Да, да, я вижу.

Ему зажали рот. Накатила адская нестерпимая боль, словно выкалывали глаз. Но нет: они просто вытащили иглу. Похоже, он взвыл. Боль стихла. Его встряхнули. В голове было темно. Проколотый глаз саднил и слезился, но зато был на месте, все еще на месте.