– Он приходит в себя.

– У них с глазами всегда так.

Мир вокруг расплывался. На правый глаз что-то давило. Человек издал неопределенный звук.

– Черт!

– Давай сюда…

– Поздно, хрен с ним. Вынимай.

– Нет, не поздно. Придержи его.

К нему приблизилась фигура. Пахло перегаром и мочой.

– Уил? Ты меня слышишь?

Он потянулся к лицу, смахнуть помеху.

– Держи его, – пальцы сомкнулись на его запястье. – Уил, ни в коем случае не трогай лицо.

– Почему он очухался?

– Не знаю.

– Ты напортачил.

– Ни фига. Дай сюда.

Шелест. Он хныкнул пару раз.

– Замри, – горячее, близкое дыхание толкнулось ему в ухо, – в твоем глазном яблоке игла. Не дергайся.

Он и не дергался. Запищала какая-то электроника.

– Блин, блин!

– Чего?

– Они здесь.

– Как, уже?

– Показывает двоих. Нам надо уходить.

– Я уже начал.

– У тебя ничего не получится, пока он в сознании. Ты ему мозги зажаришь.

– Вряд ли.

Звук расстегиваемых защелок.

– Ничего не получится, пока он в сознании, и у нас нет времени, и наверняка он не тот, кто нам нужен.

– Если не хочешь помогать, то и не мешай.

– Я.. хочу… чихнуть, – сказал Уил.

– Чихать в данный момент очень вредно, Уил, – на грудь ему опустилась тяжесть. Мир вокруг потемнел. Глаз слегка дернулся. – Будет больно.

Щелчок. Низкое электронное подвывание. В мозг словно вогнали здоровый гвоздь. Уил закричал.

– Ты его сожжешь.

– Все в порядке, Уил. С тобой все в порядке.

– Он… Ай, у него кровь пошла из глаза.

– Уил, ты должен ответить на несколько вопросов. Отвечать нужно правду. Понимаешь?

«Нет нет нет…»

– Первый вопрос. Ты себя считаешь больше собачником или кошатником?

«Какого…»

– Давай, Уил. Собака или кошка?

– Я не могу прочитать. Потому мы и работаем с ними, пока они в отключке.

– Ответь на вопрос. Боль прекращается, когда ты даешь ответы.

«Собака!» – крикнул он. – «Собака умоляю собака!»

– Это была собака?

– Ага, он пытался назвать собаку.

– Хорошо. Очень хорошо. Один есть. Твой любимый цвет?

Что-то зазвенело.

– Черт! Чтоб меня!

– Что?

– Волк здесь.

– Быть того не может.

– Вот же, показывает, что он прямо тут!

– Дай глянуть.

«Синий!» – закричал он в тишине.

– Он откликнулся. Видишь?

– Да видел, видел! Какая разница? Уходить нам нужно, уходить!

– Уил, загадай число от одного до ста.

– О господи.

– Любое число, какое хочешь. Давай.

«Я не знаю…»

– Сосредоточься, Уил.

– Волк приближается, а ты страдаешь хренью с включенным датчиком и не тем парнем. Что ты творишь, подумай только.

«Четыре пусть будет четыре…»

– Четыре.

– Видел.

– Вот и славно, Уил. Осталось всего два вопроса. Ты любишь свою семью?

«Да нет что за дурацкий…»

– Он тут повсюду.

«У меня нет – наверно да то есть да все любят…»

– Погоди, погоди. Ага. Вижу. Боже, как странно.

– Еще один вопрос. Почему ты это сделал?

«Что – я не…»

– Простой вопрос, Уил. Почему ты это сделал?

«Что я сделал что что…»

– Граничная линия. Как есть граничная линия примерно в восьми разных сегментах. Что-то мне подсказывает…

«Я не знаю что вы имеете в виду я ничего не делал я клянусь я ничего никому не сделал только разве что одна девушка знакомая...»

– Вот.

– Да. Да, хорошо.

Рука закрыла ему рот. Давление на глаз усилилось, перешло в тянущее ощущение. Они вытаскивали его глаз. Нет, это выходила игла. Наверно, он завизжал. Потом боль прекратилась. Руки приподняли его. Он ничего не видел и оплакивал свой бедный пострадавший глаз. Но тот хотя бы остался на месте. Да, остался.