– Он сейчас очнётся.

– Нет, их глаза всегда так – обычное дело.

Вокруг всё плыло и кружилось. В правой глазнице ощущалось неприятное давление. Он судорожно вздохнул.

– Чтоб тебя!

– Живей...

– Мы не успеем. Вынимай.

– Успеем. Держи его крепче.

Из туманной пелены возникла тень. В ноздри ударил запах спирта и мочи.

– Уил? Слышишь меня?

Он потянулся к лицу, чтобы стряхнуть неизвестную дрянь, что так давила на глаз.

– Эй-эй, держи...

Чьи-то пальцы сомкнулись на запястье.

– Уил, послушай внимательно: не трогай лицо, не надо.

– Как он очухался?

– Не знаю.

– Твоя вина, ты с чем-то напортачил.

– Исключено. А ну, дай мне.

Борьба. Он сопротивлялся, как только мог.

– Не шевелись, – раздалось над самым ухом. Кожу щекотнуло горячим дыханием. – У тебя в глазном яблоке игла, так что прекрати извиваться.

Он прекратил. Послышалась тихая трель: сигнал какого-то электронного устройства.

– Ох, дело дрянь!

– Что такое?

– За нами пришли.

– Быстро они.

– Показывает двоих. Пора убираться.

– Я уже внутри.

– Забудь, он пришёл в себя, ничего не получится. Ты попросту изжаришь ему мозг.

– Ещё посмотрим.

Щёлк – расстегнулись заклёпки.

– Ты не можешь продолжать, пока он в сознании, к тому же времени у нас в обрез. Да и вообще: может он вовсе не тот, кто нам нужен.

– Не хочешь помогать – проваливай.

Он с трудом разлепил губы:

– Чи... х… ну.

– Не лучшее время ты выбрал, Уил. Придётся потерпеть.

На грудь навалилось что-то тяжёлое. Всё погрузилось во мрак. Он чувствовал лишь, как ворочается его глазное яблоко.

– Будет больно.

Надрез. Чуть слышное жужжание. Железная свая вонзилась в мозг. Он завопил.

– Ты спалишь его заживо.

– Уил, спокойно. Всё хорошо.

– Тут кровь... ох, у него глаз кровоточит.

– Уил, я задам несколько вопросов, очень важно, чтобы ты отвечал максимально честно. Понял меня?

«Нет, нет, нет...»

– Вопрос первый. Кто тебе больше по душе: кошки или собаки?

«Что за...»

– Давай же, Уил. Кошки или собаки?

– Ничего не могу разобрать. Именно поэтому мы работаем только с теми, кто в отключке.

– Отвечай же, ну. Ответишь на все вопросы – и боль прекратится.

«Собаки! – беззвучно выкрикнул он. – Собаки, чтоб вас, собаки!»

– Собаки?

– Угу, попытался сказать «собаки».

– Хорошо, прекрасно. Один ответ есть. Теперь назови свой любимый цвет.

Снова электронная трель.

– Твою ж!

– Что там?

– Вульф по наши души.

– Не может быть.

– Говорю тебе, уже рядом.

– А ну покажи.

Повисла тишина.

«Синий!» – проорал он что было сил.

– Он нам ответил. Видал?

– Да, заметил. Но плевать. Нам надо уходить. Сматываться надо.

– Уил, загадай число от одного до ста.

– Да боже ж ты мой!

– Давай, любое.

«Не знаю...»

– Сосредоточься, Уил.

– Вульф у нас на хвосте, а ты тут цацкаешься с парнем, проку от которого – ноль. Он в сознании и он вовсе не тот, кто нам нужен. Вдумайся, что ты сейчас творишь.

«Четыре! Я выбрал четвёрку».

– Четыре.

– Вижу.

– Отлично, Уил. Осталось всего два вопроса. Ты любишь свою семью?

«Да, нет, точнее, какое...»

– Чепуха какая-то.

«У меня нет... То есть думаю, да, каждый человек любит...»

– Всё, всё. Теперь вижу. Силы небесные, просто уму непостижимо.

– Последний вопрос. Почему ты совершил то, что совершил?

«О чём... Я не...»

– Очень простой вопрос, Уил. Почему ты сделал то, что сделал?

«Что? Что я сделал? Что? Что?»

– Перешёл грань. А точнее восемь разных граней, я полагаю.

«Не понимаю, о чём речь, я ничего не совершал, никогда и никого не трогал, только, только вот однажды, знал я одну девчонку...»

– Вот оно.

– Да. Да, вижу.

Ладонь зажала ему рот. Давление в глазном яблоке усилилось и сделалось мерзко сосущим. Они собирались выдрать глаз. Нет-нет: просто вынимали иглу. Наверное, он кричал. Но вот боль утихла. Его подняли. Вокруг по-прежнему царила кромешная тьма. Он принялся беззвучно оплакивать свой искалеченный глаз. Впрочем, сам глаз всё же уцелел. Всё же уцелел.