– Он приходит в себя.

– У них всегда такое с глазами.

Мир вокруг был размытым. Что-то давило в правом глазу. «Ау», - сказал он.

– Бля!

– Возьми…

– Поздно, забудь об этом. Вынимай.

– Еще не поздно. Держи его.

Перед его глазами появилась какая-то тень. Он почувствовал запах алкоголя и несвежей мочи.

– Уил? Слышишь меня?

Он потянулся к лицу, пытаясь убрать то, что давило в глазу.

– Возьми его…

Чья-то рука обхватила его запястье.

– Уил, важно, чтобы ты не касался лица.

– Почему он пришел в сознание?

– Я не знаю.

– Ты что-то запорол.

– Не запорол я ничего. Дай это сюда.

Какие-то шорохи. Он застонал.

– Перестань дергаться, – кто-то горячо дышал ему прямо в ухо. – У тебя в глазу игла. Не двигайся.

Он замер. Что-то зазвенело, какое-то электронное устройство.

– Твою ж мать.

– Что такое?

– Они здесь.

– Уже?

– Показывает, что их двое. Нам надо уходить.

– Я уже начал.

– Ты не можешь делать это, пока он в сознании. Ты ему мозг поджаришь.

– Возможно, и нет.

Щелкнули, раскрывшись, застежки.

– Ты не можешь сделать этого, пока он в сознании, и у нас нет больше времени, и,
вероятно, это даже не тот самый парень.

– Если не собираешься помогать, не мешай мне.

«Я… сейчас… чихну», - сказал Уил.

– Сейчас тебе бы лучше этого не делать, Уил.

Что-то надавило ему на грудь. В глазах потемнело. Его глазное яблоко пошевелилось.

– Возможно, будет больно.

Щелчок. Низкий гул электричества. В его мозг всадили железный стержень. Он закричал.

– Ты же его поджариваешь.

– С тобой все в порядке, Уил. В полном порядке.

– Он … ой, у него кровь из глаза пошла.

– Уил, мне нужно, чтобы ты ответил на пару вопросов. Важно, чтобы ты отвечал честно. Ты понял?

«Нет-нет-нет…»

– Вопрос первый. Ты бы описал себя скорее как собаку или как кошку?

«Что…»

– Давай, Уил. Собака или кошка?

– Я не могу такое считывать. Потому мы и не делаем этого, пока они в сознании.

– Отвечай на вопрос. Боль прекращается, когда ты отвечаешь на вопросы.

«Собака! – закричал он. – Собака, пожалуйста, собака!»

– Собака, кажется?

– Да. Он хотел сказать «собака».

– Хорошо. Просто отлично. Первый готов. Какой твой любимый цвет?

Что-то зазвенело.

– Черт! Твою мать!

– Что такое?

– Здесь Вульф!

– Не может этого быть.

– Судя по этому, блин, он уже здесь!

– Покажи.

«Голубой», - закричал он в тишину.

– Он ответил. Видишь?

– Да видел я! Какая разница? Надо уходить. Уходить.

– Уил, я хочу, чтобы ты выбрал число от одного до ста.

– О, Господи.

– Любое число. Давай.

«Я не знаю…»

– Сконцентрируйся, Уил.

– Вульф уже идет, а ты здесь балуешься, проверяя по живому не того парня. Подумай, что ты творишь.

«Четыре, я выбираю четыре…»

– Четыре.

– Я видел.

– Хорошо, Уил. Осталось всего два вопроса. Ты любишь свою семью?

«Да, нет, что за …»

– У него разброд в мыслях.

«У меня нет… Думаю, да. То есть, да, кто же не любит…»

– Стой, подожди. Хорошо. Вижу. Боже, как-то это странно.

– Еще один вопрос. Зачем ты это сделал?

«Сделал что…сделал что…что…что…»

– Пограничное состояние. На границе около восьми разных сегментов. Можно только гадать.

«Я не знаю, о чем вы… Я ничего не делал, клянусь… Я никогда никому ничего не делал, кроме… кроме… Однажды я знал девушку…»

– Вот оно.

– Да. Да, хорошо.

Ему закрыли рот рукой. Раньше казалось, что на глаз давили. Теперь же – что его начали высасывать. Они вытаскивали его глаз. Нет. Это игла, ее вынули. Возможно, он вскрикнул. Затем боль ушла. Его подняли чьи-то руки. Он ничего не видел. Он оплакивал свой бедный, замученный глаз. Но он все еще был на месте. Его глаз был на месте.