- Он приходит в себя.

- У них всегда так глаза дергаются.

Все вокруг было, как в тумане. В правом глазу ощущалась тупая боль. Он захрипел.

- Черт!

- Давай...

- Поздно, хватит. Доставай.

- Не поздно. Держи его.

Затуманенным взором ему удалось различить фигуру мужчины, от которого исходил запах спирта и застарелой мочи.

- Уил, ты слышишь меня?

Он потянулся к лицу, чтобы избавиться от источника боли в глазу.

- Не дай ему...

Его схватили за запястье.

- Уил, не надо трогать лицо.

- Почему он очнулся?

- Понятия не имею.

- Ты где-то напортачил.

- Нет. А ну-ка, давай сюда.

Что-то зашуршало. Он застонал.

- Не дергайся, - горячий шепот обжег его ухо. - У тебя игла в глазном яблоке. Замри.

Он послушался. Раздался звук, похожий на жужжание электроприбора.

- Проклятье!

- В чем дело?

- Они здесь.

- Уже?

- Показывает, что двое. Пора сворачиваться.

- Я уже запустил.

- У тебя не получится, пока он в сознании. Ты поджаришь ему мозги.

- А может и нет.

Щелкнули застежки.

- Ничего не выйдет, пока он в сознании. У нас нет времени. Вдруг, он вообще не тот, кто нам нужен?

- Если не собираешься помогать, то отойди и не мешай.

Уил зашевелил губами:

- Я... хочу... чихнуть.

- Не самый удачный момент, Уил.

Теперь давление сместилось на грудную клетку. В глазах потемнело, и его веки слабо дернулись.

- Сейчас придется потерпеть.

Щелчок. Прибор тихо запищал. Зонд проник в его мозг. Он вскрикнул.

- Ты его точно поджаришь.

- Все хорошо, Уил. Все хорошо.

- Его глаз... Ого, да у него глаз кровоточит.

- Уил, у меня к тебе пара вопросов. Отвечай честно, хорошо?

- Нет, нет, нет...

- Вопрос первый. Кого ты больше любишь: собак или кошек?

- Что?..

- Говори, Уил, собак или кошек?

- Не могу разобрать. Вот поэтому мы работаем только с теми, кто в отключке.

- Отвечай. Все закончится, когда ты ответишь на мои вопросы.

- Собака! – закричал он. – Умоляю, собака!

- Он сказал "собака"?

- Ага, попытался.

- Хорошо. Отлично. Идем дальше. Твой любимый цвет?

Прибор зазвенел.

- Вот зараза!

- В чем дело?

- Здесь Вулф!

- Не может быть.

- А по показаниям, мать твою, может!

- Покажи.

- Синий, - прозвучал его вопль в полной тишине.

- Он ответил, видишь?

- Да вижу я! Какая, к черту, разница? Пора убираться отсюда.

- Уил, а теперь загадай число от одного до ста.

- Господи Иисусе...

- Любое число, давай.

- Не знаю...

- Соберись, Уил.

- Сюда направляется Вулф, а ты возишься с зондированием левого парня. Опомнись!

- Четыре, мой ответ – четыре...

- Четыре.

- Я видел.

- Отлично, Уил. Осталось два вопроса. Ты любишь свою семью?

- Да, нет, что за...

- У него бессвязная речь.

- У меня нет... Думаю, да... Ну, да, конечно, все любят...

- Стоп. Всё, теперь вижу. Это просто черт знает, что такое.

- И последний вопрос. Зачем ты это сделал?

- Сделал что...сделал... что, что, что...

- Предел. Мы сузили круг до восьми сегментов. Буду угадывать.

- Не знаю, о чем вы... я ничего не делал... клянусь...я ничего не делал... никому... кроме...кроме...я был знаком с одной девушкой...

- Вот.

- Да. Хорошо.

Ему закрыли рот ладонью. Давление на глаз усилилось, и появилось ощущение, что ему собираются вынуть глазное яблоко из глазницы. Но нет, это они извлекали иглу. Он закричал, кажется. Боль прошла. Его подняли на руки. Он ничего не видел и принялся оплакивать горькую участь своего измученного глаза, который все еще был на месте. Был на своем месте.