— Он приходит в себя.
— Нет, у них всегда так с глазами.
Всё расплывалось. На правый глаз что-то давило. Он сказал: «Ургх».
— Чёрт!
— Эй, дай мне...
— Поздно, вытаскивай.
— Еще не поздно, держи его.
Что-то появилось перед его глазами. Он почувствовал запах спирта и застоявшейся мочи.
— Уил, ты меня слышишь?
Он потянулся к своему лицу, убрать то, что давило на него.
— Держи его... — вокруг запястья сомкнулись пальцы, — Уил, ни в коем случае не трогай своё лицо.
— Почему он в сознании?
— Я не знаю.
— Ты облажал.
— Нет. Отдай мне это.
Что-то зашуршало. Он тихо заныл.
— Не дергайся, — он почувствовал горячее дыхание прямо у своего уха, — У тебя иголка в глазу, не вздумай шевелиться.
Он не двигался. Завибрировал какой-то электроприбор. «Вот чёрт, чёрт!».
— Что?
— Они здесь.
— Уже?
— Двое, вроде бы. Надо уходить.
— Но я уже начал.
— Нельзя это делать, пока он в сознании. Ты поджаришь ему мозги.
— А может, и нет, — Щелканье зажимов.
— Нельзя, пока он в сознании, и у нас вышло время, и может, это вообще не тот парень.
— Если не помогаешь, то не мешай хотя бы.
Уил сказал: «Сейчас… чихну».
— Чихать в данный момент было бы крайне неумно, Уил, — Давление на грудь усилилось. Свет померк. Глазное яблоко слегка пошевелилось. — Сейчас может быть больно.
Надрез. Низкое электронное гудение. В мозг будто вогнали рельсовый костыль. Он закричал.
— Ты его поджариваешь.
— Всё в порядке, Уил. Ты в порядке.
— Он… у него кровь течет из глаза.
— Уил, мне нужно, чтобы ты ответил на несколько вопросов. Ты обязательно должен отвечать честно. Ты понял?
«Нет нет нет…»
— Первый вопрос. Кого ты больше любишь, собак или кошек?
«Что…»
— Давай же, Уил. Собак или кошек?
— Не могу прочитать. Вот поэтому и нельзя, чтобы они были в сознании.
— Отвечай на вопрос. Боль прекратится, когда ты ответишь на вопросы.
— Собак! — закричал он, — Собак, пожалуйста, хватит!
— Это он сказал – собак?
— Да. Он попытался сказать, что собак.
— Хорошо. Очень хорошо. Минус один вопрос. Какой твой любимый цвет?
Что-то зазвенело. «Вот чёрт! Чёрт побери!»
— Что?
— Вулф здесь!
— Не может быть.
— Тут так сказано, чёрт возьми!
— Покажи.
«Синий!» — кричит он в тишину.
— Он ответил. Слышал?
— Да, я слышал! Какая разница? Надо уходить. Валим.
— Уил, я хочу, чтобы ты загадал число от одного до ста.
— Господи…
— Любое число, какое хочешь. Давай.
«Я не знаю…»
— Соберись, Уил.
— Вулф вот-вот появится, а ты тут ковыряешься на живую, да еще не с тем парнем. Ты вообще понимаешь, что творишь?
«Четыре я выбрал четыре».
— Четыре.
— Я видел.
— Хорошо, Уил. Осталось только два вопроса. Ты любишь свою семью?
«Да... нет... что за…»
— Ничего не разобрать.
«У меня нет... ну да я думаю да все же любят…»
— Стой, стой. Ага. Вижу. Чёрт, вот это странно.
— Последний вопрос. Почему ты это сделал?
«Что… я не...»
— Простой вопрос, Уил. Почему ты это сделал?
«Сделал что сделал что что что…»
— Граница. Примерно на восьми разных сегментах. Это если наугад.
«Я не знаю о чем вы говорите я ничего не сделал я клянусь я никогда ничего никому не сделал кроме кроме однажды я знал девушку…»
— Вот оно.
— Да! Да, отлично.
Рука накрыла его рот. Давление в глазу усилилось, ощущение высасывания – они высасывали его глаз! Нет: это была игла, её убирали. Кажется, он взвизгнул. Потом боль ушла. Руки потянули его вверх. Он ничего не видел. Он рыдал о своем бедном измученном глазе. Но глаз всё еще был на месте. Он был на месте.