- Он приходит в себя.
- Нет-нет, глаза у них всегда так подергиваются, это нормально.
Мир вокруг казался размытым, а в правом глазу пульсировала острая боль. «Где я? Что вы со мной делаете?» - пронеслось у него в голове, но изо рта вырвалось лишь нечто нечленораздельное.
- Черт возьми! Ты прав, он очнулся.
- Быстро, подай...
- Слишком поздно, забудь. Вытащи уже эту штуку.
- Ни черта не поздно, держи его, - перед ним возникла чья-то фигура. Запахло алкоголем и мочей. - Уилл? Уилл, ты меня слышишь?
Рука потянулась к глазу, чтобы, наконец, вытащить торчавшую в нем штуковину.
- Держи его! - чьи-то пальцы тут же болезненно сжали запястье. - Уилл, очень важно, чтобы ты не шевелился.
- Почему он в сознании?
- Понятия не имею.
- Должно быть, ты где-то налажал.
- Не думаю. Ну-ка, дай сюда.
Послышался шорох. Он снова начал сопротивляться.
- Не дергайся, - он почувствовал горячее дыхание на уровне своего уха. - Я ввожу иглу в твое глазное яблоко. Так что лучше не шевелись.
Он замер. Рядом раздался сигнал тревоги. «Черт, вот дерьмо.»
- Что случилось?
- Они здесь.
- Уже?
- Да, их двое. Надо уходить.
- Но я уже вставил иглу.
- Все равно нельзя делать этого, пока он в сознании. Ты поджаришь ему мозги.
- Думаю, все обойдется.
К Уиллу, наконец, вернулся дар речи: «Пожалуйста-а-а, не-е убивайте меня-я!»
Щелчок: «Я продолжаю.»
- Ты не можешь продолжать, пока он в сознании. К тому же у нас мало времени, да и вообще, может, он не тот, кто нам нужен.
- Если не хочешь помогать, то хотя бы не мешай.
Я... хочу... чихнуть... - пробормотал Уилл.
- Боже, Уилл, сейчас не самое подходящее время, - что-то тяжелое опустилось ему на грудь. Мир вокруг потемнел, и глаза слегка дернулись. - От этого станет только хуже.
Резкий щелчок. Тихое жужжание. Длинная игла вошла ему прямо в мозг. Он закричал.
- Ты поджаришь его!
- Все в порядке, Уилл. Все хорошо.
- Он... господи, да у него кровь из глаза хлещет.
- Уилл, я хочу, чтобы ты ответил на несколько вопросов. Говори только правду. Все ясно?
Нет, нет, нет...
- Первый вопрос. Ты кого больше любишь, кошек или собак?
Что за черт...
- Ну же, Уилл. Кошек или собак?
- Приборы не показывают ответа. Черт возьми, что я говорил, нельзя продолжать, пока он в сознании.
- Отвечай на вопрос. Когда ты ответишь на все вопросы, боль прекратится.
- Собак! - завопил он. - Собак, ради бога, собак!
- Он сказал собак?
- Да.
- Хорошо, очень хорошо. Один вопрос уже есть. Какой твой любимый цвет?
Снова раздался сигнал тревоги: «Черт! Черт меня дери!»
- Что там?
- Вольф уже здесь!
- Не может быть.
- Но гребанный прибор так показывает!
- Дай посмотреть.
- Синий! - его вопль прервал воцарившее на секунду молчание.
- Он ответил. Вот видишь?
- Да, вижу! Но какая нахрен разница. Надо уходить. Надо убираться отсюда, слышишь?
- Уилл, я хочу, чтобы ты загадал число от одного до ста.
О, господи.
- Любое число, давай.
Я не знаю...
- Соберись, Уилл.
- Вольф уже рядом, а ты возишься здесь с левым парнем. Очнись ты уже, наконец.
Четыре... мой ответ — четыре...
- Четыре.
- Я видел.
- Отлично, Уилл. Осталось всего два вопроса. Ты любишь свою семью?
Да... нет... что за хрень...
- У него каша в голове.
У меня нет... то есть, да, в смысле, все любят свою семью...
- Стоп-стоп. Ладно. Все ясно. Боже, до чего это все странно.
- Последний вопрос. Зачем ты это сделал?
Сделал что... что сделал... что... что...
- Я же говорил, это не он. Надо сворачиваться.
Я не знаю, о чем вы... Я ничего не делал, клянусь... Я никому ничего не делал, разве что... разве что... как-то я встретил девушку, и...
- Есть.
- Да, да, молодец.
Чья-то ладонь зажала рот. Боль в глазу усилилась; появилось ощущение, что он вот-вот покинет отведенное ему природой место. На самом деле, это чувство было вызвано вытаскиваемой иглой, он завизжал изо всех сил. Наконец, боль отступила, и его тут же подняли на ноги. Ничего не видно, из многострадального глаза бежали слезы, но хотя бы он был не месте... глаз был на месте...