Из «Лексикона» Макса Барри

- Он приходит в себя.
- У них так всегда с глазами.
Мир расплывался. На правый глаз что-то давило. Он издал невнятное: «А-а-а».
- Твою мать!
- Принеси…
- Слишком поздно, забудь. Вынь это.
- Не слишком поздно. Держи его, – у него перед глазами выросла фигура. От нее несло алкоголем и животной мочой. – Уилл? Ты меня слышишь?
Он попытался дотянуться до лица и смахнуть то, что на него давило.
- Да держи ты его… – пальцы плотно схватили его за запястье. – Уилл, очень важно, чтобы ты не трогал свое лицо.
- Почему он в сознании?
- Я не знаю.
- Ты где-то налажал.
- Нигде я не лажал.
Шуршание. Он простонал: «Охмм. Охмм».
- Перестань шевелиться, – он почувствовал дыхание прямо у своего уха, горячее и близкое. – У тебя в глазном яблоке игла. Не шевелись.
Он не шевелился. Что-то завибрировало, что-то электронное. – Черт, черт!
- Что?
- Они здесь.
- Уже?
- Написано, что двое. Нам надо идти.
- Я уже начал.
- Ты не можешь этого делать, пока он в сознании. Ты ему мозг поджаришь.
- Ну, может и нет, – щелканье расстегивающихся застежек.
- Ты не можешь этого делать, пока он в сознании, и у нас совсем нет времени, и он, скорее всего, даже не тот парень.
- Если не собираешься помогать, отвали.
Уилл произнес: «Мне… нужно... чихнуть».
- Чихать сейчас не самая лучшая идея, Уилл, – на его грудь что-то сильно надавило. В глазах почернело. Его глазное яблоко слегка вылезло. – Может быть больно.
Надрез. Тихий электрический вой. В его мозг словно вводили рельсовый костыль. Он закричал.
- Ты поджариваешь его.
- Все хорошо, Уилл. Ты в порядке.
- Он… у него кровь течет из глаза.
- Уилл, я хочу, чтобы ты ответил на пару вопросов. Ты должен отвечать правду. Ты понимаешь?
Нет нет нет –
- Первый вопрос. Ты бы скорее описал себя как человека-собаку или человека-кошку?
Что –
- Давай, Уилл. Собака или кошка?
- Я не могу разобрать. Вот почему мы этого не делаем, когда они в сознании.
- Отвечай на вопрос. Боль прекратится, как только ты ответишь на вопросы.
Собака! – вопил он. – Собака пожалуйста собака!
- Это была собака?
- Да. Он пытался сказать «собака».
- Хорошо. Очень хорошо. Один есть. Какой твой любимый цвет?
Что-то зазвенело. «Твою мать! Что за херня!»
- Что такое?
- Волк здесь!
- Этого не может быть.
- Да вот здесь написано!
- Покажи.
Синий! – прокричал он в тишину.
- Он ответил. Видишь?
- Да, я видел! Плевать! Надо уходить. Нам надо уходить.
- Уилл, я хочу, чтобы ты назвал число от одного до ста.
- О, Господи.
- Любое число, какое хочешь. Давай.
Я не знаю –
- Соберись, Уилл.
- Волк идет, а ты тут херней страдаешь, вводишь зонд не тому парню, который еще и в сознании. Чего ты творишь, подумай.
Четыре я выбираю четыре –
- Четыре.
- Я видел.
- Вот так, Уилл. Осталось всего два вопроса. Ты любишь свою семью?
Да нет что именно… –
- Он путается.
У меня нет – Думаю да То есть да все любят –
- Погоди, погоди. Ладно. Я понял. Черт, это странно.
- Последний вопрос. Зачем ты это сделал?
Что – я не –
- Простой вопрос, Уилл. Зачем ты это сделал?
Сделал что сделал что что что –
- Неоднозначно. Около восьми разных сегментов дают неоднозначный результат. Остается только гадать.
Я не знаю что вы имеете в виду я ничего не делал я клянусь я никогда никому ничего не делал кроме кроме я когда-то знал одну девушку-
- Вот оно.
- Да. Да, ладно.
Рука зажала ему рот. Давление в глазном яблоке усилилось, стало сосущим. Они вынимали его глазное яблоко. Нет: вынимали иглу. Он, должно быть, пронзительно кричал. Потом боль ушла. Руки подняли его. Он ничего не видел. Он плакал, боясь подумать о своем истерзанном глазе. Но глаз все еще был на месте. Он был там.