— Он приходит в себя.
— У них глаза всегда так дергаются.
Все было в тумане. В правом глазу ощущалось какое-то необычное давление.
«О-ох, - простонал он.
— Твою мать!
— Дай сюда…
— Теперь уже поздно, ничего не получится. Вынимай давай.
— Получится-получится. Держи его.
Перед ним выросла мужская фигура. Пахло алкоголем и застоявшейся мочой.
— Уил, ты слышишь меня?
В надежде стряхнуть с лица давящий груз, он поднял руку.
— Держи!..
Чьи-то пальцы вцепились в его запястье.
— Уил, важно, чтобы ты не трогал лицо.
— Почему он в сознании?
— Не знаю.
— Это ты где-то облажался.
— Я все, как надо, делал. Подай-ка мне вон то.
Хруст.
«О-о-о-ох. О-о-о-ох», - стонал он от боли.
— Не шевелись!
Щекой он ощутил чье-то дыхание, горячее и глубокое.
— В твоем глазу игла – не дергайся!
Он замер. Послышалось жужжание — что-то электрическое.
— Ах, черт, черт!
— Что такое?
— Они здесь!
— Так быстро?
— Датчик зафиксировал двоих. Закругляйся.
— Я уже внутри.
— Нельзя! Он в сознании — ты ему мозг поджаришь!
— Я аккуратно.
«П-п-прошу, н-не убивайте м-меня», - взмолился он про себя.
Щелчок рассоединения зажимов.
— Не вздумай — он в сознании! Да и времени не осталось. Может, он вообще не тот, кто нам нужен.
— Слушай, раз не помогаешь, то хотя бы не мешай.
«Я…сейчас…чихну», - пронеслось у него в голове.
— А вот чихать сейчас точно не стоит.
Нечто тяжелое надавило на грудную клетку. В глазах потемнело. Он ощутил, как его зрачка слегка коснулись.
— Не исключено, что будет больно.
Надрез. Стон электрической машины - металлический шип вонзился в череп. Он закричал.
— Ты его заживо поджарить хочешь?
— Все хорошо, Уил, все хорошо.
— У него…ух, у него из глаза кровь.
— Уил, нужно, чтобы ты ответил на пару моих вопросов. Только честно. Тебе ясно?
«Нет, нет, нет…», - растерялся он.
— Вопрос первый: кто тебе больше нравится — кошки или собаки?
«Что за…», - оторопел он.
— Ну, давай, Уил. Кошки или собаки?
— Не могу разобрать…Вот поэтому-то мы и занимаемся этим только тогда, когда они в отключке.
— Отвечай — только тогда перестанет болеть.
«Собаки, — проревел он. – Собаки! Пожалуйста…Собаки»!
— Он ведь «собаки» сказал?
— Ага, попытался.
— Хорошо, очень хорошо. Продолжим – любимый цвет?
Писк сигнализации.
— Черт бы меня побрал!
— Что случилось?
— Вульф здесь!
— Не может быть.
—Этот монстр здесь, мать твою.
— Дай посмотреть.
«Голубой!» — ему показалось, что его крик разорвал тишину.
— Он ответил – видишь?
— Наплевать. Уходим! Уходим!
— Уил, назови любое число от одного до ста.
— Ох, Боже мой!
«Я не знаю…», - вертелось в его голове.
— Соберись, Уил!
— Вульф здесь, а ты возишься с этим парнем. Очнись ты!
«Четыре, я выбираю четыре…», - мысленно молил он.
— Четыре!
— Видел.
— Хорошо, Уил. Всего лишь два осталось. Ты любишь свою семью?
«Да…Нет…Что за…», - колебался он.
— Несколько ответов за раз.
«У меня нет…Наверное…Вернее, да…Все любят…», - размышлял он.
— Погоди, погоди… Вот оно. Как-то странно.
— Последний вопрос: почему ты так поступил?
«Что?..Я не…», - не понимал он.
— Простой вопрос. Почему ты так поступил?
«Поступил как?..Поступил как?..Как, как, как?..» - недоумевал он.
— Где-то на стыке восьми сегментов. Я бы рискнул наугад.
«Я не понимаю, о чем вы. Я ничего не делал. Клянусь, я никому ничего не сделал, кроме…если только…Я как-то был знаком с одной девушкой…», - крутилось в голове.
— То, что нужно.
— Да, отлично.
Он почувствовал, как чья-то ладонь зажимает ему рот. Боль стала острее, как будто глаз пытаются вырвать целиком, но из зрачка вытаскивали иглу и только. Возможно, он кричал как резаный. А потом боль утихла. Его подняли на ноги. Перед глазами было темно. Его бедный глаз, как же над ним надругались. Но он все-таки был на месте. Все еще на месте.