- Он приходит в себя.
- Просто глазной рефлекс. У них часто бывает.
Туман. Повсюду туман. И что-то давит на правый глаз. Он .застонал.
- А, чтоб тебя!
- Достань-ка…
- Всё, поздно. Вытаскивай.
- Ничего не поздно. Подержи его.


Туман обрел очертания. В нос ударил запах спиртного и застарелой мочи.
- Уилл? Слышишь меня?
Он потянулся было к глазу - убрать помеху, - но почувствовал на запястье чьи-то пальцы:
- Держи его…Не трогай лицо, Уилл. Пожалуйста.
- Почему он в сознании?
- Не знаю.
- Ты где-то напортачил.
- Нет. Подай мне вот это.


Послышалось шуршание. Он что-то промычал и тут же ощутил у самого уха влажное дыхание:
- Не шевелись. У тебя в глазу игла. Тихо, тихо.
Он замер. Утробно загудело какое-то электронное устройство.

- Вот дерьмо!
- Что?
- Они здесь.
- Уже?
- Я зарегистрировал двоих. Уходим.
- Но я уже внутри.
- Пока он в сознании, всё без толку. Просто поджаришь ему мозги.
- А может, и нет.


Щелкнул замок.
- Ничего не выйдет: он в сознании, время на исходе, и потом – может это вовсе не он .
- Не хочешь помогать – не мешай.
Уилл пробормотал:
- Я… сейчас…чихну…
- Не в твоем положении, парень. - Грудную клетку сильно сдавили, и он провалился во тьму. Глазное яблоко задвигалось.

- Сейчас будет больно.
Щелчок, удар и низкий гул электроники. В мозг будто забили стальной штырь. Он закричал.
- Ты его зажаришь.
- Спокойно. Всё хорошо, Уилл, всё хорошо.
- У него…у него кровь из глаза.
- Уилл, ответь на несколько вопросов. Только честно. Это очень важно. Понимаешь?
«Нет, нет, нет…»—
- Первый вопрос. Кого ты любишь больше – собак или кошек?
«Что за…»
- Ну, Уилл! Собак, кошек?
- Не считывается. Вот поэтому мы и не работаем с людьми в сознании.
- Ответь на вопрос, и боль уйдёт.
«Собак! – Он надрывался от крика. – Пожалуйста, собак!»
- Он сказал «собак»?
- Вроде да. Пытался.
- Хорошо. Отлично. Один есть. Твой любимый цвет?

Раздался звонок
- Вот дерьмо!
- Что там?
- Вульф уже здесь.
- Не может быть.
- Да нет. Здесь, мать его. Смотри сам.
- Покажи.
«Синий!» У него заложило уши от собственного крика.
- Ты видел? Он вроде ответил.
- Да какая разница? Времени все равно нет. Надо уходить.
- Уилл, назови любое число от единицы до ста.
- Ну сколько можно…
-Любое. Давай!
«Не знаю…»
- Соберись, Уилл!
- Ты что творишь? У него на хвосте Вульф, а он возится тут с кем попало.
«Четыре. Выбираю четыре!»
- Четыре?
- Я видел.
- Отлично, Уилл. Осталось два вопроса. Ты любишь свою семью?
«Да. Нет. Какую ещё…»
- Он заговаривается.
«У меня нет…наверное, да…все любят…»
- Постой-ка… Есть! Теперь вижу! Господи, это фантастика!
- Последний вопрос. Почему ты это сделал?
«Что…Я не…»
- Простой вопрос. Почету. Ты. Это. Сделал?
«Сделал что? Что?! Что…»


- Граница. Охватывает восемь сегментов. Есть над чем поразмыслить...
« О чем вы…Я ничего не делал, клянусь! Ничего и никому. Разве что… я знал девушку…когда-то…».
- Вот оно!
- Да, отлично!

Чья-то рука зажала рот. Боль в глазу стала нестерпимой, тянущей. Они выдавливают ему глаз! Или нет: это игла, ее вытаскивают. Наверное, он кричал. Затем боль утихла. Его приподняли. Зрение по-прежнему отсутствовало. Он сидел, оплакивая свой растерзанный глаз. Однако оказалось, что тот на месте. На месте!