«Несмотря на тонны газет и десятки часов ток-шоу, посвящённых смерти Лулы Лэндри, мало кто задавался вопросом: почему нас это волнует?
Конечно, она была красива, а красивые девушки повышают продажи прессы ещё со времён штрихованных, с томными взглядами, красавиц Даны Гибсон, которых художница рисовала для «Нью-Йоркера» в начале 20 века.
Семья и друзья Лэндри страдают, и я глубоко сочувствую им. Но у нас, читателей и зрителей нет личного повода для стенаний. Каждый день молодые женщины умирают при трагических обстоятельствах (т.е. не своей смертью): в автоавариях, от передозировки а иногда потому, что голодали, пытаясь сделать свои тела более похожими на тела, выставляемые напоказ Лэндри и её коллегами по цеху. Разве мы посвящаем им больше одной мимолётной мысли, когда переворачиваем страницы и смотрим на их заурядные лица?»
Робин остановилась, чтобы сделать глоток кофе и прочистить горло.
- Святоша, - пробормотал Страйк.
Он сидел у края стола Робин и вставлял фотографии в файлы, нумеруя каждый и подписывая описание на наклейке с другой стороны. Робин продолжила читать с экрана с того места, где остановилась.
«Наша безмерная заинтересованность, даже скорбь, требуют анализа. Готова биться об заклад: до того момента, как Лэндри совершила смертельный прыжок вниз, десятки тысяч женщин с радостью поменялись бы с ней местами. Рыдающие девушки возлагали цветы под балкон пентхауза Лэндри стоимостью 4,5 миллиона фунтов после того, как её разбившееся тело было убрано. Остановило ли восхождение и жестокое падение Лулы Лэндри хоть одну амбициозную модель, стремящуюся к глянцевой славе?»
- Заканчивай уже! – сказал Страйк. – Я ей, не Вам, - быстро добавил он. - Это ведь написала женщина?
- Да, какая-то Мэлани Тэлфорд, - ответила Робин, прокрутив текст к началу, чтобы посмотреть на фотографию средних лет блондинки с двойным подбородком.
- Вы не хотите, чтобы я читала окончание?
- Нет-нет, продолжайте.
Робин снова откашлялась и продолжила.
«Ответ, конечно, нет».
- Это про стремления амбициозных моделей.
- Ага, понял.
- Так, секунду…
«Через сто лет после Эмилии Панкхёрст поколение достигших половой зрелости девиц мечтает только о том, чтобы быть сведёнными к роли вырезанной из бумаги куклы, плоской картинки, за беллетризованными похождениями которой скрывались такие тревога и страдание, что она к конце концов выбросилась из окна. Внешность – это всё: дизайнер Гай Соме поспешил сообщить прессе, что Лула выпрыгнула в одном из его платьев, которые распродали в течение двадцати четырёх часов после её смерти. Что может быть лучше такой рекламы: Лула Лэндри выбрала платье Соме для встречи с создателем?
Нет, мы оплакиваем не молодую женщину, - для большинства из нас она была не намного реальнее, чем девушки, которые появлялись из-под пера Даны Гибсон. Мы скорбим о картинке, мелькающей среди многочисленных второсортных газеток и журналов о звёздах; картинке, которая продавала нам одежду и сумки, да ещё образ знаменитости, которая своей смертью показала, что была пуста и мимолётна, мыльный пузырь. Если бы мы были в состоянии признать, что по-настоящему скучаем по забавным гримаскам этой тоненькой, словно бумага, девочки для весёлого досуга, чьей напоминающей комиксы жизнью, состоящей из наркотиков, мятежных выходок бывших/ настоящих бойфрендов, мы уже никогда не сможем насладиться».