Роберт Гэлбрейт, «Зов кукушки»

— «Несмотря на множество статей и бесконечные телешоу, посвященные смерти Лулы Ландри, мало кто задумывался над вопросом: почему всех нас это так волнует?Она был красива, а красивые девушки, как известно еще со времен Чарльза Дана Гибсона и юных очаровательных прелестниц, вышедших из под его пера на страницы «Нью-Йоркер» и взглянувших на читателей необычайно томным взглядом, неизменно повышают популярность газет».
<…>
— «Настоящим друзьям и близким Ландри сейчас очень тяжело и я выражаю им искренние соболезнования. Нам же, читающей газеты и смотрящей телешоу публике, нечем оправдать свой излишний интерес к трагедии. Молодые женщины ежедневно умирают при „трагических“ (читать: „противоестественных“) обстоятельствах: в автокатастрофах, от передозировок, а иногда потому что заморили себя голодом в погоне за стандартом, заданным Ландри и ее коллегами. Думаем ли мы об этих девушках, после того как перевернули страницу? Помним ли мы их малознакомые лица?» Робин остановилась, чтобы сделать глоток кофе и прокашляться.
— Какое лицемерие, — буркнул Страйк. Он сидел за столом Робин и вставлял фотографии в открытую папку, нумеруя каждую из них и добавляя описание в специальной графе на обратной стороне. Робин продолжила читать статью с монитора.
— «Хотелось бы знать, почему нас патологически интересует и огорчает это событие. Наверняка, вплоть до самого взлета Ландри навстречу смерти, тысячи женщин мечтали поменяться с ней местами. После того как тело модели увезли в морг, толпы плачущих девушек с цветами собрались под балконом ее пентхауса за 4,5 миллиона фунтов стерлингов. Отказалась ли хотя бы одна из восходящих звезд модельного бизнеса от своих стремлений к газетной славе после такого яркого взлета и столь громкого падения Ландри?»
— Ну, давай закругляйся, — фыркнул Страйк. — Она, не ты, — резко поправился он. — Это ведь женщина пишет?
— Да, какая-то Мелани Телфорд, — ответила Робин, вернувшись к началу страницы. С монитора смотрела небольшая фотография блондинки средних лет с отвисшим подбородком. — Мне дальше читать?
— Да-да, продолжай.
Робин еще раз кашлянула и продолжила.
— «Конечно же, ответ — „нет“». Как-то скудно о восходящих звездах, которых напугала слава.
— Да, я тоже заметил.
—Ну да ладно. «Выходит, что это поколение неблагодарных наследниц Эммелин Панкхёрст в лице девочек-подростков стремится лишь к тому, чтобы превратиться в картинку на страницах газет, стать персонажем сюжетной аппликации, которая нужна для того, чтобы скрыть глубочайшие отчаяние и несчастье, вынудившие Ландри выброситься из окна третьего этажа. Внешность — это всё. Дизайнер Ги Соме поспешил сообщить газетам, что Ландри была одета в платье из его коллекции. Неудивительно, что эта модель распродалась в течение 24 часов с момента ее смерти. Можно ли придумать лучшую рекламу? Ведь сама Лула Ландри для встречи с Создателем выбрала Соме.
Нет, мы оплакиваем не смерть молодой девушки, ведь для большинства из нас она была не более реальна, чем те самые «девушки Гибсона». Мы скорбим по картинке, примелькавшейся во множестве красных полос и журналах о жизни звезд, по персонажу, который продавал нам одежду и сумочки; той сути слова «знаменитость», которая, к несчастью Ландри, оказалась пустой и лопнула как мыльный пузырь. Будь мы достаточно смелы, то признали бы, что на самом деле нам не хватает той самой остросюжетной аппликации с картонными элементами из наркотиков, аморального поведения, дорогих нарядов и то появляющегося, то исчезающего опасного бойфренда».