Robert Galbraith, The Cuckoo’s Calling

- «Не смотря на все эти километры газетных статей и тысячи оббитых языков на телевизионных ток-шоу, не перестающих мусолить смерть Лулы Лондри, едва ли хоть раз прозвучал вопрос: а какое нам до этого дело?

Безусловно, она была красоткой, а красивые девушки способствовали продвижению газет с тех самых пор, как Дана Гибсон впервые нарисовал соблазнительницу с томным взглядом для Нью-Йоркера».

<…>

- «Друзья и родственники почившей Лондри, конечно, будут неутешны, и я выражаю им свои глубочайшие соболезнования. Однако, у нас, у читающей и наблюдающей публики, нет никакого личного горя в оправдание нашей чрезмерной назойливости. Ежедневно молоденькие девушки умирают при «трагических» (так сказать, неестественных) обстоятельствах: в автокатастрофах, от передозировки, а порой в нелепых попытках изморить себя голодом, дабы соответствовать формам, которыми щеголяют Лондри и иже с ней. Удостаивается ли хоть одна из этих погибших девушек чего-то большего, чем наш мимолетный взгляд, когда мы переворачиваем страницу газеты, не замечая их посредственных лиц?»

Робин прервалась, чтобы сделать глоток кофе.

- Весьма лицемерно, - пробормотал Страйк.

Он сидел с краю стола Робин и вклеивал фотографии в раскрытый перед ним скоросшиватель, нумеруя каждую из них и вписывая содержимое снимка в алфавитный указатель на последней странице. Робин продолжила читать с монитора своего компьютера.

- «Наш несоразмерный интерес, даже скорбь, имеет свое обоснование. Разумно предположить, что десятки тысяч женщин не глядя махнулись бы с Лондри местами, вплоть до того самого момента, как она совершила свой смертельный прыжок. Едва ее тело отскребли от асфальта, как хлынули рыдающие девчушки, возлагающие цветы под балконом ее пентхауса, стоимостью в 4,5 миллионов фунтов. Смог ли пример взлета и жесткого падения Лулы Лондри преподать урок хоть одной претенциозной модели в ее погоне за таблоидной славой?»

- Давай, ближе к делу, - проговорил Страйк. – Это я ей, а не тебе, - добавил он поспешно. – Это ведь женщина пишет, верно?

- Да, некая Мелани Телфорд, - ответила Робин, прокрутив колесиком мышки наверх экрана, демонстрируя снимок блондинки средних лет с двойным отвисшим подбородком. – Могу пропустить остальное.

- Нет-нет, продолжай.

Робин прочистила горло и вернулась к чтению.

- «Ответ, конечно же, - нет». Это она об уроке для претенциозных моделей.

- Да, я понял.

- Хорошо, эм… «Спустя всего столетие после борьбы Эмили Панкхерст за права женщин, поколение половозрелых самок стремится к статусу вырезанных бумажных кукол, глянцевых аватаров, чьи вымышленные похождения маскируют тревогу и душевные страдания ровно до тех пор, пока они не сбрасываются с третьего этажа. Внешность – наше все: дизайнер Гай Соме тут же информировал прессу, что Лондри выпрыгнула в одном из его платьев, которое было распродано подчистую всего за двадцать четыре часа после ее смерти. Лула Лондри решила встретиться с создателем в платье от Соме – разве можно мечтать о лучшей рекламе?

Нет, мы не оплакиваем потерю юной особы, так как для большинства из нас она была такой же далекой и нереальной, как Девушки Гибсона, вытекшие из-под пера Даны. А скорбим мы лишь о физическом образе, то и дело мелькавшем на обложках журналов с красными броскими названиями; образе, который продавал нам кофточки и сумочки и понятие о знаменитости, которое, после ее кончины, оказалось пустым и скоротечным, как мыльный пузырь. То, о чем мы действительно тоскуем (будь мы достаточно честны сами с собой, чтобы признать это), лишь занимательные кривлянья худосочной тусовщицы, чьи мультяшные приключения с изрядной долей наркотиков, бунтарства, причудливых нарядов и непостоянных отношений с ее опасным парнем мы больше не сможем наблюдать и обсуждать».