Роберт Гэлбрейт, Крик кукушки

«В круговороте всех этих газетных статей и многочасовых теледискуссий, посвященных смерти известной модели Лулы Лэндри, часто ли мы задавались вопросом: «почему это так заботит нас?»

«Бесспорно, она была очень красивой, а красивые девушки стали украшением газет с тех пор, как Чарльз Дана Гибсон начал создавать образы соблазнительных дам для изданий Нью-Йорка»

<…>

«Весть о кончине любимой Лэндри – конечно же, тяжелое потрясение для ее родных и близких. Приношу им мои искренние соболезнования. Но чем же объяснить наше собственное, всполошенное этой утратой сознание? Отметим, что каждый день при трагических (если не сказать – противоестественных) обстоятельствах умирают молодые женщины: в автомобильных катастрофах, от передозировок, а подчас они становятся жертвами погони за совершенством, воплощенным в той же Лэндри и иных представительницах ее профессии. Как мимолетна наша скорбь по этим жертвам, не так ли? Мы словно переворачиваем страницы, скрывая за ними их ничем не примечательные лица».

Робин смочила пересохшее горло глотком кофе.

- Все такая же ханжа, - пробормотал Страйк.

За противоположным концом стола Робин он складывал в конверт фотографии, предварительно нумеруя их, составляя к ним описания и индексируя на обратной стороне. Робин продолжала, глядя в монитор:

«Наш безграничный интерес к этому делу и даже скорбь вполне объяснимы. Ведь до того самого момента, как Лэндри совершила свой роковой прыжок, десятки тысяч девушек мечтали оказаться на ее месте. Рыдая, они оставляли цветы под балконом ее шикарных апартаментов стоимостью в четыре с половиной миллиона фунтов, когда увезли изувеченное тело. Стала ли история взлета и трагического падения Лэндри уроком хотя бы для одной барышни, вожделеющей бульварной славы?»

- Продолжайте, - сказал Страйк. – Она, не вы, - спешно добавил он. – Это ведь женщина пишет, верно?

- Да. Некая Мелани Телфорд, - ответила Робин, переместив курсор к фотографии средних лет блондинки с полным лицом. – Дальше читать?

- Да-да, давайте.

Робин сделала еще глоток кофе и продолжила:

«Ответ однозначный – «нет». Вот немного о сумевших одолеть свое честолюбие женщинах …»

- Это понятно.

- Так, ладно… «Сотню лет после Эммелин Панкхерст целое поколение взрослых женщин не стремилось ни к чему большему, чем быть низведенными до статуса бумажной куклы, печатной картинки, за чьей мишурной жизнью скрыта столь глубокая душевная боль, что однажды она решается прыгнуть из окна своей квартиры на третьем этаже. Кстати, отдадим дань внешнему виду; он многое решает сегодня: дизайнер Гай Соме не преминул сообщить журналистам о том, что свой последний шаг она совершила в одном из его платьев, которое и было распродано в течение суток с момента ее смерти. Действительно, что могло стать лучшей рекламой, чем Лула Лэндри, выбравшая для встречи с Создателем наряд от Соме?

Нет, не ее – настоящую – мы сегодня оплакиваем, ибо она была столь же недосягаема для большинства из нас, сколь и образы, выходившие из-под пера Гибсона. Смазливое личико с обложки, искушавшее нас гламурной одеждой и сумочками – вот о чем мы сожалеем. Бумажно-тонкая бесшабашная девица, чью жизнь мы листали как альбом с ярко иллюстрированными историями о нелегальных наркотиках, «сумасшедших» вечеринках, модных вещах, опасных связях, и понятие «известность», оказавшееся пустым и скоротечным, как мыльный пузырь – вот о какой утрате мы, в действительности, скорбим.