«За всеми этими газетными статьями и телевизионными дискуссиями, льющимися нескончаемым потоком по поводу смерти Лулы Лэндри, мы очень редко могли разглядеть вопрос: «Почему нас это волнует?»

«Она была прекрасна и, конечно же, прекрасные девушки являлись украшением газетных полос еще с тех времен, когда Дана Чарльз Гибсон делал наброски мифологических сирен с томными взглядами для изданий Нью-Йоркера».

«Родные и близкие Лэндри, которая никогда не выделялась особыми талантами, будут, конечно же, убиты горем, и я их понимаю. Мы, всего лишь зрители, не видим проблемы в том, чтобы публично раскаяться в своих грехах. Молодые девушки умирают ежедневно в силу «трагических» (или как мы говорим, противоестественных) обстоятельств: в автомобильных авариях, от передозировки наркотических веществ, или же истощая себя для того, чтобы соответствовать Лэндри и ей подобным. Сочувствуем ли мы этим жертвам чуть дольше мгновения или же, словно переворачивая страничку, тут же забываем их ничем не примечательные лица?»

Робин остановилась, чтобы смочить горло глотком кофе.

- До сих пор слишком самодовольна, - проворчал Страйк.

Он сидел на краю стола Робин, вклеивал фотографии в открытую папку, шифровал каждую, составлял описание и ставил индекс на обороте. Девушка же продолжила читать с монитора, с того места, где остановилась.

«Наш несоразмерный интерес вполне объясним. Ведь до последнего прыжка Лулы Лэндри, десятки тысяч женщин хотели бы оказаться на ее месте. Рыдающие девушки подносили цветы к балкону ее пентхауса ценой в 4.5 миллиона фунтов, сразу после того, как ее изнеможенное тело вынесли за пределы дома. Отпугнула ли хоть одну честолюбивую модель в ее стремлении к зениту бульварной славы история взлета и жестокого падения Лулы Лэндри?»

- Продолжай, - сказал Страйк, - она, не ты, - прибавил он поспешно. - Это написано женщиной, ведь так?

- Да. Мелани Телфорд, - сказала Робин, прокручивая колесо мышки вверх, чтобы показать снимок полнолицей блондинки средних лет. - Пропустить остальное?

- Нет-нет, продолжай.

Робин снова прочистила горло и продолжила.

«Ответ естественно - нет. Лишь немногие жаждущие славы модели смогли обуздать свое стремление».

- Ага, поняла.

- Так, ладно… «Через сотни лет после Эммелин Панкхёрст целые поколения состоявшихся женщин не нашли ничего лучше, чем опуститься до статуса бумажной куклы, плоского изображения на экране, настолько ничтожного и разбитого, чтобы выброситься с третьего этажа. Внешний вид сейчас – это всё: дизайнер Гай Сома тотчас же оповестил прессу, что она покончила с собой в одном из его платьев, которое было распродано в ближайшие 24 часа после её смерти. Может ли быть реклама лучше, чем та, что Лула Лэндри решила встретиться с Творцом, одетая от Сома?»

«Нет, мы оплакиваем утрату не молодой женщины, которая для большинства из нас была не реальнее, чем сирены Гибсона, сходившие с его пера – мы оплакиваем всего лишь картинку, мелькавшую во многих звездных журналах, которая продаёт нам одежду и сумочки. И понятие «знаменитость», которое после её смерти становится пустым и быстротечным, как мыльный пузырь. То, что мы действительно потеряли (если бы мы только осмелились признать это), – это веселящая нас мордашка девушки толщиной с бумажный лист, чьим существованием «на игле», насыщенной жизнью, модной одеждой и развязным поведением мы не сможем больше наслаждаться».