– «О смерти Льюлы Лэндри говорят и пишут все кому не лень, и, казалось бы, тут уже нечего добавить. Тем не менее, я задам непопулярный вопрос: какое нам дело?

Несомненно, Лэндри была красоткой. С тех пор как на страницах «Нью-Йоркера» появились томные сирены Дана Гибсона, красота работает на рейтинги газет.

<…>

Вся эта бурная пена зрительских эмоций несопоставима с горем тех, кто знал Лэндри за пределами взора камер. Трагические, то есть неестественные, обстоятельства уносят жизни каждый день. Девушки гибнут в автокатастрофах, не возвращаются из наркотических трипов, умирают от голода, так и не достигнув пропорций кукол Барби. Успеваем ли мы почувствовать хоть что-то, прежде чем перелистнуть страницу и навсегда забыть лица этих несчастных?»

У Робин запершило в горле, и она прервалась на глоток кофе.

– Сплошное лицемерие, – пробормотал Страйк, сидящий за столом напротив Робин. Он вставлял фотографии в папку, нумеровал и заносил описание в перечень на обороте.

Робин снова обратилась к экрану компьютера:

– «И наше преувеличенное сочувствие, и скорбь сродни любопытству. Тысячи женщин охотно поменялись бы с Лэндри местами до того мгновения, когда она упала с балкона своего роскошного пентхауса. Плачущие девушки принесли цветы к месту, где еще недавно лежало ее распластанное тело. Пошатнется ли стремление других моделей к пьедесталу скандальной славы после взлета и трагического падения Льюлы Лэндри?»

– Их – может быть, а твое – нет, – резко подметил Страйк. – Автор – женщина?

– Да, некая Мелани Телфорд, – ответила Робин, вернувшись в начало страницы, к портрету немолодой блондинки с двойным подбородком. – Не дочитывать?

– Продолжай.

– «Ответ – нет». Это про других моделей, стремящихся к пьедесталу славы.

– Я понял.

– Хорошо... «Сто лет назад Эммелин Панкхерст боролась за расширение прав женщин, а сегодня едва повзрослевшая девочка мечтает сжаться до бумажной куколки с обложки. Игрушечная история скрывает такое смятение и разочарование, что ее героиня выбрасывается из окна третьего этажа. Внешнее стало сутью. Дизайнер Гай Соме не упустил момент и публично заявил, что погибшая была одета в его платье, после чего вся партия разлетелась за сутки. Льюла Лэндри предстала перед богом в наряде от Соме – лучше рекламы и быть не может.

Не стало девушки, но мы оплакиваем не ее: она была для нас не живее рисунков Дана Гибсона. Мы переживаем потерю популярной героини глянцевых журналов: ее имя мелькало в кричащих заголовках, а фото продавали нам одежду и сумки – ее образ распался и обнажил пустоту. Мы не можем признаться в том, что подсели на пикантную сказку о похождениях бумажной куколки. Остросюжетный комикс об ее проблемах с наркотиками, разгульных вечеринках, дорогих шмотках и любовных историях оборвался на интересном месте».