Роберт Гэлбрейт “Зов кукушки”

– “Среди вороха прессы и несчетных часов телепередач, посвященных смерти Лулы Лэндри, едва ли кто-то задавался вопросом: “А почему собственно нас это волнует?”

Разумеется, она была красива. А красивые девушки повышали продажи газет еще с тех пор, как Дана Гибсон создал для “Нью-Йоркера” своих знаменитых “сирен” с томно прикрытыми глазами.

<…>

Семья и друзья Лэндри, человека из плоти и крови, несомненно будут потрясены случившимся, и я приношу им свои глубочайшие соболезнования. Но мы, читатели и зрители, не испытываем той личной скорби, которая могла бы оправдать наше выходящее за рамки допустимого поведение. Молодые девушки умирают каждый день при “трагических” (читайте противоестественных) обстоятельствах: в автокатастрофах, от передозировки, а иногда в результате попыток довести себя до истощения, приняв за идеал фигуру, которой щеголяла Лэндри, и которую продолжает выставлять напоказ ее племя. Но удостаиваем ли мы этих девушек более чем мимолетной мыслью, переворачивая страницу и закрывая навсегда их обыкновенные лица?”

Робин остановилась, чтобы сделать глоток кофе и прочистить горло.

– Пока что весьма лицемерно, – проворчал Страйк.

Сидя на противоположном от Робин конце стола, он вставлял фотографии в открытую папку, нумеруя каждую и давая описания объектам на указателе с обратной стороны. Робин продолжила чтение с экрана монитора с того места, где только что остановилась.

– “Наш непомерный интерес, даже наша скорбь могут быть подвергнуты анализу. Вплоть до того рокового прыжка Лэндри абсолютно справедливым было утверждение, что тысячи женщин охотно поменялись бы с ней местами. После того, как убрали изувеченное тело Лулы и все следы от него, рыдающие девушки приносили цветы под балкон 4,5-миллионного пентхауса, принадлежавшего покойной. Однако отбили ли стремительный взлет и падение Лулы хоть у одной честолюбивой модели желание пойти по ее стопам и добиться таблоидной славы? ”

– Продолжайте, – попросил - Страйк и тут же поспешно добавил: – Она, не вы. Это ведь пишет женщина?

– Да, Мелани Телфорд, – ответила Робин, прокручивая статью вверх, чтобы продемонстрировать фотографию средних лет блондинки с отвисшим подбородком. – Хотите, чтобы я пропустила остальное?

– Нет-нет, читайте дальше.

Робин вновь откашлялась и продолжила: “Без всяких сомнений, ответ – нет”, – это о честолюбивых моделях, у которых не отбили желание.

– Да, я понял.

– Так… “Через сто лет после Эммелин Панкхерст целое поколение половозрелых девиц не нашло ничего лучшего, чем опуститься до статуса бумажной куклы, фальшивого образа, чьи вымышленные приключения прикрывают такие отклонения и страдания, которые способны заставить выброситься из окна третьего этажа. Внешность – это все: дизайнер Ги Соме моментально сообщил прессе, что на Луле было надето одно из его платьев, и как результат через двадцать четыре часа после ее смерти эта модель была полностью распродана. Разве можно придумать рекламу лучше, чем то, что Лула Лэндри решила встретить своего создателя в платье от Соме?

Нет, мы оплакиваем вовсе не уход от нас молодой женщины, ведь она была для большинства ничуть не реальней девушек Гибсона, вышедших когда-то из-под пера Даны. Мы оплакиваем материальный образ беспрестанно мелькавший в желтой прессе и в журналах, заставлявший нас покупать одежду и сумочки. Оплакиваем наше представление о знаменитости, на поверку оказавшейся такой же пустой и недолговечной как мыльный пузырь. Если быть честными, то чего нам действительно не хватает, так это забавных выходок худосочной, любящей веселье девушки. Ведь комиксом о ее мятежной жизни с наркотиками, красивой одеждой и опасным бойфрендом, с которым она то сходилась, то расходилась, мы больше не можем наслаждаться”.