Robert Galbraith, The Cuckoo’s Calling

- Во всей этой газетной и телевизионной шумихе, поднятой вокруг смерти Лулы Лэндри, мало кто озадачился вопросом: отчего такой ажиотаж?

Она была красива, конечно, а публикация изображений красавиц в периодических изданиях заметно изменяла форму подачи материала с того времени, когда еженедельник «Нью-Йоркер» стал выходить с карандашными набросками томных сирен Гибсона.



Велика скорбь по-настоящему близких ей людей, и велико им мое сочувствие. Но все же мы, читающие, думающие люди, не имеем оснований личного свойства для оправдания своих сильнейших моральных потрясений. Каждый день молодые женщины умирают при трагических обстоятельствах (неестественно, так сказать): в автокатастрофах, от передозировки наркотиков и, случается, в результате голодания, когда они пытаются достичь той физической легкости тела, которой обладали Лэндри и люди ее круга. Остаются ли они в нашей памяти после того, как мы переворачиваем очередную газетную страницу и закрываем их непримечательные лица?

Робин сделала паузу, чтобы отхлебнуть кофе и откашляться.

- Пока только нравоучения - пробормотал Страйк.

Он сидел с другой стороны стола Робин, нумеровал и вклеивал фотографии в папку, в конце которой давал описание каждой из них. Робин продолжила читать с компьютерного монитора:

- Наше преувеличенное сочувствие, даже горе, не выдерживает проверку. Ясно, что десятки тысяч женщин легко поменялись бы с ней местами до того момента, когда Лэндри разбивается насмерть. После того, как ее искалеченное тело увозят, молодые девушки, заливаясь слезами, несут цветы под балкон ее роскошной квартиры стоимостью 4.5 миллионов фунтов. И хотя бы одна вдохновенная соискательница сомнительной славы испугалась взлета и жуткого падения Лулы Лэндри?

- Попал же я здесь, – сказал Страйк и поспешно добавил: - С ней, не с Вами. Женское сочинительство, так?

- Да, некая Мелани Телфорд, - ответила секретарша, возвращая на экран картинку улыбающейся блондинки средних лет. – Пропустить остальное?

- Нет-нет, продолжайте.

Робин опять откашлялась и продолжила.

- Ответом, конечно, будет «нет». Это к вопросу о безрассудстве будущих моделей.

- Да, я понял.

- Так… далее… Через сто лет после торжества суфражистки Эммелин Пэнкхёрст образовалось поколение зрелых женских натур, олицетворяющих картонных кукол-пустышек, чья надуманная суетность лишь прикрывает неудовлетворенность и душевный перекос, которые и заставили Лулу Лэндри выброситься из окна третьего этажа. Главное - внешность: дизайнер Ги Сомэ не помедлил известить прессу о том, что Лула была в его платье. Оно было продано в течение одного дня после трагедии. Разве можно было предложить лучшую рекламу своему творцу в лице дизайнера?

Нет, мы оплакиваем не молодую женщину, потому что она была для нас не более реальна, чем девушки, созданные карандашом Гибсона. Мы оплакиваем физическое воплощение некоего образа, сверкавшего в многочисленных таблоидах и фешенебельных журналах, продававшего нам стильные вещи и дух избранности, которые после ее кончины оказались пусты и бесполезны, как мыльные пузыри. О чем мы действительно скорбим, если быть искренними перед собой, так это о потере утонченной в развлечениях бездушной красавицы, чьи нарисованные истории, привязанные к наркотикам, экстравагантной внешности и опасным романтическим похождениям, забавлять нас более не смогут.