«За километрами напечатанных статей и часами телевизионных эфиров, свалившихся на обывателя после смерти Лулы Лэндри, мало кто задается вопросом: «А какая уже разница?»

Бесспорно, она была красавицей, а на привлекательных девушках пресса держится с тех пор, как популярные журналы начали печатать набросанные пером Дана Гибсона портреты прелестниц с томным взглядом из-под приопущенных век.

Семья и близкие покойной госпожи Лэндри, безусловно, в трауре, и я выражаю им искренние соболезнования, но проявления излишних эмоций у нас — непричастных читателей и телезрителей — вызывают по меньшей мере недоумение. Молодые женщины каждый день гибнут «трагической», точнее сказать неестественной, смертью: в автокатастрофах, от передозировок, а иногда и от изнурительных диет в погоне за формами, как у Лэндри и ее коллег по цеху. Можем ли мы позднее вспомнить лицо хоть одной такой погибшей девушки, после того как скользнем по нему взглядом и перевернем страницу?»

Робин замолчала, сделала глоток кофе и прочистила горло.

— Сплошное ханжество, — пробормотал Страйк.

Он сидел на краю стола и вклеивал фотографии в открытую папку, нумеровал, а затем вносил описание каждой в указатель на обратной стороне. Робин пробежала глазами текст на мониторе и продолжила читать дальше:

— «Наш нездоровый интерес и даже, не побоюсь этого слова, горе требуют пристального рассмотрения. Можно смело утверждать, что вплоть до момента трагической кончины Лэндри, десятки тысяч женщин хотели бы поменяться с ней местами. Как только ее разбившееся тело увезли, девушки в слезах приносили цветы под балкон принадлежавших ей роскошных апартаментов стоимостью четыре с половиной миллиона фунтов стерлингов, но разве после взлета и жестокого падения Лулы Лэндри перестала хотя бы одна подающая надежды модель мечтать, чтобы ее фотографии не сходили со страниц глянцевых журналов?»

— Да сколько можно! — не выдержал Страйк. — Я это ей, не тебе, — поспешил уточнить он. — Автор ведь женщина?

— Да, некая Мелани Тэлфорд, — ответила Робин, прокрутив статью к началу, где обнаружилась фотография пожилой блондинки с обвисшим подбородком. — Если надоело, могу дальше не читать.

— Нет-нет, давай.

Робин прокашлялась еще раз.

— «Ответ, безусловно, отрицательный», — это она про свой вопрос о подающих надежды моделях.

— Ага, я понял.

— Так... «Спустя сто лет после всех завоеваний суфражисток поколение девочек-подростков не представляет себе жизни лучшей, чем быть низведенными до положения бумажной куклы, пустой обертки, каждый шаг которой окружен досужими вымыслами, за которыми скрывается такое сильное душевное смятение, что она решила выброситься из окна. Внешний вид — наше все: модельер Гай Сомэ поспешил раструбить прессе, что Лэндри выпрыгнула в одном из его платьев, и они были распроданы на следующий же день. Лула Лэндри решила встретиться с творцом в платье от Сомэ — более удачную рекламу трудно себе представить!

Нет, мы оплакиваем не утрату молодой девушки, которая для большинства из нас была не более реальной, чем созданный рукой Дана Гибсона идеал женской красоты в журналах конца позапрошлого столетия. Мы скорбим о раскрученном образе, порхавшем по страницам бульварной прессы и светской хроники, продававшем нам одежду и дамские сумочки, словом, олицетворявшем понятие «знаменитость», который после кончины девушки на поверку оказался пустым и недолговечным, словно мыльный пузырь. Нам будет не хватать, достань у нас смелости в этом признаться, безвозвратно утерянной возможности поразвлечься, наблюдая за перипетиями глянцевой беззаботной девчушки, чья жизнь для нас напоминала комикс, замешанный на красивых нарядах, разгульной жизни, наркотиках и беспорядочных связях.