– «Уйма газетной бумаги и эфирного времени потрачены на обсуждение смерти Лулы Лендри. Между тем вопрос, почему, собственно говоря, это событие нас волнует, звучит редко.

Безусловно, она была хороша собой, а красивые женщины гарантированно делают газетам рейтинги с тех самых пор, как на страницах «Нью-Йоркера» поселились пленительные создания с лениво полуопущенными веками, выведенные рукой Дана Гибсона.*

Не выдуманную художником, а вполне реальную, из плоти и крови Лулу Лендри оплакивают друзья и родные, и я глубоко им сочувствую. А нас, потребителей масс-медиа, лично не задела боль утраты, способная оправдать весь этот всплеск эмоций. Молодые женщины сплошь и рядом умирают при трагических (скажем так, неестественных) обстоятельствах: в автокатастрофах, от передозировки, а иногда из-за неудачных попыток вогнать себя в рамки подиумной красоты, вкус к которой нам привили Лендри и представительницы ее профессии. Одна мимолетная мысль – самое большее, чем мы можем удостоить этих несчастных, после того как перевернута газетная страница, и их ничем не примечательные лица улетучились из памяти».

Робин остановилась, сделала небольшой глоток кофе и откашлялась.

– Какое-то ханжество, – пробурчал Страйк.

Он сидел в конце стола и вставлял фотографии в открытую папку, пронумеровывая каждую из них и записывая примечания в указатель на обороте. Робин продолжила читать с монитора.

– «Наш раздутый интерес, сказать лучше, скорбь, заслуживает пристального рассмотрения. Вплоть до фатального шага, предпринятого Лендри,– держу пари – десятки тысяч женщин хотели бы оказаться на ее месте. А сегодня юные поклонницы, заливаясь слезами, возлагают цветы под балконом фешенебельной квартиры стоимостью 4.5 миллиона фунтов, где было найдено изувеченное тело знаменитости. Заставила ли история взлета и трагической гибели Лулы Лендри хоть одну тщеславную модель умерить свой пыл в гонке за таблоидной славой?

– Ишь куда хватила, – заметил Страйк, поспешно добавив, – я о ней, не о тебе. Это ведь женщина написала, верно?

– Да, Мелани Телфорд, – отозвалась Робин, прокрутив страницу вверх, где на читателей с фотографии смотрела блондинка средних лет с двойным подбородком. – Не хочешь, чтобы я продолжала?

– Нет-нет, пожалуйста.

Робин еще раз откашлялась и снова приступила к чтению.

– «Ответ, разумеется, отрицательный». Это насчет тщеславных моделей.

– Да, понятно.

– Так, ну что ж… «Спустя сто лет со времен суфражисток на свет явился новый тип женщины. Она считает за счастье быть своего рода бумажной куклой, чье плоское тельце, унизанное ворохом приукрашенных авантюр, скрывает внутри такую дисгармонию и боль, избавиться от которых можно лишь шагнув в открытое окно третьего этажа. Значение имеет лишь внешняя оболочка: дизайнер Гай Соме, не теряя времени, проинформировал прессу о том, что погибшая выбросилась из окна в одном из его платьев. Понадобились лишь сутки, чтобы распродать их все. Лучшей рекламы и придумать невозможно: Лула Лендри предпочла встретить Всевышнего в платье от Соме.

Нет, наши слезы вызваны отнюдь не смертью молодой женщины – для нас она была не более реальна, чем сирены, вышедшие из-под пера Гибсона. Мы оплакиваем образ, порхающий по страницам желтых газет и светских журналов, продающий нам одежду и сумочки и олицетворяющий собой светский шик, который перед лицом смерти пуст и недолговечен, словно мыльный пузырь. Если уж быть до конца честными, надо признать: в действительности мы потеряли одно из наших развлечений и скорбим о том, что уже никогда не сможем насладиться сплетнями о наркотических вакханалиях и разгульных вечеринках, дорогих нарядах и заводящихся с пол-оборота дружках Лендри – обо всем том, что составляло ее жизнь, похожую на нелепый комикс».

* Чарльз Дана Гибсон (Charles Dana Gibson) (1867 – 1944 гг.) — американский художник и иллюстратор, создатель образа «Гибсоновских девушек», представлявших собой идеал красоты на рубеже XIX-XX вв.