В то время как тонны газет и часы телерепередач продолжают изливать потоки слов по поводу смерти Люлы Лэндри, редко кто задается вопросом: Почему нас это волнует?
Конечно, она была красивой, ведь красивые девушки способствуют прогрессу печатных изданий с тех самых пор, когда на страницах Нью-Йоркера появились томные куколки художника Чальза Дана Гибсона.
<…>
Разумеется, я глубоко сочувствую убитым горем друзьям и родственникам Лэндри, которые знали ее живой. Нам же, читателям и зрителям, не пристало скорбеть, коли нас это не касается лично. Молодые женщины умирают ежедневно при трагических (если не противоестественных) обстоятельствах: в автокатастрофах, от передозировки, а порой они истязают себя голодовкой в попытке обрести те формы, которые пропагандируют красотки типа Лэндри. Разве кто-нибудь задумывается об этих несчастных дольше, чем на мгновение. Мы перелистываем страницу и уже не помним их заурядных лиц.
Робин сделала паузу, отпила глоток кофе и прочистила горло.
- Так и осталась ханжой, - пробормотал Страйк.
Он сидел с краю за столом Робин и приклеивал фотографии в открытой папке. Каждой фотографии он присваивал номер и снабжал ее описанием в указателе. Робин продолжила читать с монитора на своем компьютере.
Наш несоразмерный интерес, даже горе вполне обоснованы. Можно поспорить, что до фатального прыжка Лэндри тысячи женщин были рады поменяться с ней местами. Безутешные девушки возлагали цветы под балконом роскошного особняка Лэндри после того, как из него вынесли ее изувеченное тело. Разве взлет и жестокая кончина Люлы Лэндри остановили хоть одну амбициозную модель в погоне за бульварной славой?»
- Давай дальше, - сказал Страйк. – Я это ей, не тебе, - добавил он поспешно. – Это ведь женщина пишет?
- Да, Мелани Телфорд, - сказала Робин и вернулась к началу статьи, где была изображена широколицая блондинка средних лет. – Не надо дальше читать?
- Нет, продолжай.
Робин еще раз прочистила горло и продолжила.
Ответ, конечно, нет. Это о погоне моделей за бульварной славой.
- Да, понятно.
Так, ладно… Спустя сто лет после смерти Эммелин Панкхерст все, чего хочет от жизни новое поколение половозрелых особей женского пола – это статус куклы из папье-маше, тупого аватара, который за своими надуманными приключениями скрывает такие страдания, которые заставляют ее выброситься из окна третьего этажа. Внешность превыше всего: дизайнер Гай Сом поспешил сообщить прессе, что в момент рокового прыжка она была одета в одно из его платьев, которое ушло с молотка за двадцать четыре часа после ее смерти. Что может быть лучшей рекламой, чем то, что Люла Лэндри решила предстать перед Творцом в одежде Сома?
Нет, не утрату молодой женщины мы оплакиваем. Ведь она была для нас не более реальна, чем девы Гибсона, рождающиеся из под его пера. Мы скорбим об образе, мелькающем во множестве изданий желтой прессы, образе, который рекламирует нам одежду и сумочки. О понятии знаменитости, которое оказалось пустым и скоротечным, как мыльный пузырь. Горечь нашей утраты заключается в том (и мы все должны это признать), что мы больше не будем наслаждаться милым кривляньем это тонкой, как бумага, светской львицы, ее распутной жизнью в союзе с наркотиками, подобной красочному комиксу, ее экстравагантными нарядами и крутым парнем.