– «Газеты и телепрограммы обрушивают на нас тонны сообщений о смерти Лулы Лэндри, но никто не задаётся вопросом: с чего вдруг такой интерес?

«Погибшая была красавицей, факт, а красотки всегда слыли двигателем печатной торговли ещё со времён художника Гибсона и его томных сирен на страницах «Нью-Йоркера».
<…>
«Близкие и друзья Лулы из плоти и крови переживают сейчас страшные минуты, и я приношу им глубочайшие соболезнования. Но чем оправдать безутешность остальной аудитории? Каждый день молодые женщины гибнут при трагических (читай, неестественных) обстоятельствах, будь то автокатастрофа, передозировка наркотиков или попытка обрести фигуру «как у Лулы Лэндри». Задумываемся ли мы об этих несчастных хоть на секунду или переворачиваем страницу, мгновенно позабыв их заурядные лица?»

Робин откашлялась и хлебнула кофе.

– Пока одна болтология, – буркнул Страйк, который сидел на краю стола Робин и сосредоточенно вклеивал пронумерованные снимки, внося их описание на оборот папки.

Робин продолжила читать с монитора:

– «Однако наш преувеличенный интерес, равно как и горе, отнюдь не случайны. Вплоть до рокового прыжка жизнь Лулы Лэндри была пределом мечтаний сотен тысяч женщин. Заплаканные девчушки возлагают всё новые букеты на тротуар перед роскошным пентхаусом стоимостью четыре с половиной миллиона фунтов, откуда увезли разбитое тело «звезды». Вопрос, перестанут ли грезить о славе толпы начинающих моделей, наученные взлётом и горьким падением Лулы?»
– Да сколько можно! – рявкнул Страйк и поспешно добавил: – Это я не тебе, автору. Баба какая-нибудь?
– Угу, некая Мелани Телфорд. – Робин вернула статью на начало, где помещалась фотография упитанной блондинки средних лет. – Дальше пропустить?
– Нет-нет, продолжай.
Она снова откашлялась:
– «Конечно же, нет». – Это про начинающих моделей.
– Ясно.
– Так … «Спустя сто лет после суфражистки Эммелин Панкхёрст целое поколение девушек мечтает превратиться в бумажную куклу, плоскую картинку, скрывающую за выдуманными приключениями тоску и безысходность, от которых тянет шагнуть с третьего этажа. Вся ставка на видимость: дизайнер Ги Соме раструбил прессе, что Лула Лэндри покончила с собой в одном из его платьев, и модель смели с прилавков за двадцать четыре часа. «Звезда» предстанет перед Создателем в платье от Соме. Такую рекламу ещё поискать!

Нет, мы скорбим не о погибшей девушке, ибо для нас она не реальнее карандашных набросков Гибсона. Мы скорбим о красивой картинке из бульварных хроник и модных журналов, за чей счёт так бойко продавались одежда и сумки. Скорбим о звёздном образе, лопнувшем точно мыльный пузырь. Положа руку на сердце, по-настоящему нам будет не хватать разве что пикантных похождений нарядной куколки из глянцевого комикса, злоупотребляющей наркотиками, дерзкими выходками и случайными связями, почитать о которых, увы, больше не доведётся».