— «Несмотря на акры газетных страниц и часы телеэфира, посвященные Луле Лэндри, мало кто задается вопросом: почему нас волнует ее гибель?»

«Конечно, она была красива, а красивые девушки поднимают тиражи с тех самых пор, как Дана Гибсон [1] начал рисовать томных обольстительниц для «Нью-Йоркера».
<…>

— «Конечно, родные и близкие настоящей Лэндри безутешны, и я им глубоко сочувствую. Но у нас, читателей, зрителей, нет причин для скорби. Молодые женщины «трагически погибают», то есть умирают неестественной смертью: в автоавариях, от передозировки и, кстати, пытаясь заморить себя голодом, чтобы приблизиться к худобе Лэндри и ей подобных, — каждый день. О такой девушке мы готовы подумать мимоходом, не обращая внимания на ее заурядное лицо».

Робин остановилась, чтобы сделать глоток кофе и прокашляться.

— Как неточно, как лицемерно... — пробормотал Страйк.

Сидя у края стола, он забрасывал фотографии в открытую папку, нумеровал их и подписывал каждую. Робин продолжила читать с того места, где остановилась.

— «Наш чрезмерный интерес, даже скорбь небеспричинны. Очевидно, что вплоть до рокового прыжка десятки тысяч женщин готовы были поменяться с Лулой местами. Когда останки убрали, юные девушки, рыдая, несли цветы под балкон ее пентхауса за 4,5 миллиона долларов. Остановил ли хотя бы одну начинающую модель, ищущую внимания таблоидов, взлет и жестокое падение Лулы Лэндри?»

— Ну же! — воскликнул Страйк. — Я ей, не тебе. — И поспешно добавил : — Это ведь женщина писала?

— Да, некая Мелани Телфорд, — сказала Робин, прокручивая статью обратно к заголовку. С фотографии смотрела круглолицая блондинка средних лет. — Дальше пропустить?

— Нет-нет, читай.

Робин еще раз прокашлялась и продолжила.

— «Ответ, конечно, отрицательный». Это о начинающих моделях.

— Ага, понял.

— Так вот… «Сто лет назад Эммелин Панкхерст [2] боролась за права женщин, а нынешние девушки-подростки готовы довольствоваться ролью бумажной куклы, плоской аватары, за полулегендарными приключениями которой скрыты такие смятение и боль, что она выбрасывается из окна. Имидж — всё: дизайнер Ги Соме поспешил сообщить, что Лула выпрыгнула из окна в одном из его платьев, и оно было распродано в течение суток после ее гибели. Лула Лэндри выбрала Соме для встречи с Творцом. Разве может быть реклама лучше?»

«Нет, мы оплакиваем не эту молодую женщину, поскольку для большинства из нас она не более реальна, чем девушки Гибсона. По чему мы скорбим? По ее образу, мелькавшему на обложках с красными заголовками [3] и страницах глянцевых журналов. По ее физической оболочке, продававшей одежду, сумки и понятие славы, которая — в свете гибели Лэндри — оказалась пустой и эфемерной, как мыльный пузырь. Чего нам действительно не хватает? Забавных выходок беспечной бумажной куклы, хроник ее беспорядочной жизни, картинок наркозависимости, модной одежды и постоянно возобновлявшегося романа с опасным человеком».

Примечания:

[1] На рубеже XIX—XX вв. американскому художнику-иллюстратору Чарльзу Дане Гибсону (1867—1944) удалось создать идеал женской красоты («девушки Гибсона»), первый в своем роде.

[2] Панкхерст, Эммелин (1858—1928) — лидер британских суфражисток. Внесла выдающийся вклад в борьбу за избирательные права женщин.

[3] Имеются в виду обложки таблоидов — популярных изданий небольшого формата.