«В последнее время нас накрыло лавиной статей и телепередач, муссирующих известие о смерти Лулы Ландри, но едва ли кто-то задавался вопросом: а что, собственно, так приковывает наше внимание?

Да, она была красива, а красотки стали поднимать тиражи еще со времен, когда Чарльз Дана Гибсон нарисовал свою первую «девушку»».

«…»

«Мне понятно горе родственников и друзей Ландри – настоящей Ландри, из плоти и крови, - искренние им соболезнования. Но чем объяснить неимоверное внимание всей остальной читающей и глазеющей в телеэкраны публики – тех, кого лично эта гибель никак не коснулась? Ведь изо дня в день масса молодых женщин умирает трагической, неестественной смертью: автокатастрофы, передозировка наркотиков, а подчас и добровольное доведение себя до полного истощения в болезненной страсти иметь фигуру, как у Ландри и ей подобных. Почему же, перелистывая страницы, мы едва скользим взглядом по их заурядным лицам и тут же начисто забываем о них?»

Робин прервалась, глотнула кофе и прокашлялась.

- Сплошная фальшь, - пробормотал Страйк. Он сидел в торце стола Робин и раскладывал фотографии: нумеруя каждый снимок, он заносил его описание в оглавление и подшивал снимок к делу. Робин снова уткнулась в монитор и продолжила чтение: «Стоит все-таки разобраться, откуда в нас это нездоровое внимание, чуть ли не скорбь? Бесспорно, что до самого рокового прыжка десятки тысяч женщин мечтали оказаться на месте Ландри. Едва ее искалеченное тело было убрано с мостовой, всхлипывающие девицы завалили цветами фасад ее фешенебельного пентхауса. Думаете, хоть одну из них – этих потенциальных моделек, рвущихся к таблоидной славе, - предостережет история яркого взлета и оглушительного падения Лулы Ландри?»

- Да не тяни ж ты резину! - воскликнул Страйк. – Я имею в виду авторшу, не вас, - поспешно добавил он. - Это ведь женская писанина?

- Да, пишет некая Мелани Телфорд, - ответила Робин, вернувшись в начало текста, где под заголовком красовалось фото полноватой блондинки средних лет. – Может, достаточно?

- Нет-нет, что вы! Читайте!

Робин снова прокашлялась и продолжила: «Ответ очевиден: нисколько».

- Это о предостережении рвущихся к славе моделек, - напомнила она.

- Да-да, я понял.

- Идем дальше: «Времена Эмилин Пенкхерст давно канули в Лету; для современного поколения нимфеток предел мечтаний – роль рисованной куклы, безликого газетного божества, за театральным блеском которого зачастую скрыты такие тревога и страдание, что впору шагнуть из окна многоэтажки. Сейчас все решает то, как себя преподнести: дизайнер Гай Соме не преминул упомянуть в прессе, что счеты с жизнью Лула свела в одном из его платьев, - эту модель за сутки смели с прилавков магазинов. «Для встречи с Всевышним Лула Ландри выбрала платье от Соме!» - чем вам не рекламный шедевр?

Нет, мы скорбим не по молодой женщине, потому что для нас она так же иллюзорна, как и «девушка», начерченная Гибсоновским пером. Мы оплакиваем изображение, мелькавшее с многочисленных страниц бульварных газет и глянцевых журналов, изображение, преподносившее нам одежду, сумочки да и само представление о популярности, которое со смертью прототипа лопнуло как мыльный пузырь. И достань нам честности, мы признались бы, что будем скучать по занимательным выходкам этой худощавой прелестницы, потому что не сможем больше наслаждаться калейдоскопом комиксов, пронизанных разгульной жизнью, модными тряпками, наркотой и сомнительными любовными интрижками».