Роберт Гэлбрайт, «Зов кукушки»

«На освещение смерти Лулы Лэндри были потрачены литры типографской краски и часы ток-шоу, однако задавался ли кто-нибудь вопросом: почему это так нас интересует?»
«Разумеется, она была красива, а красивые девушки помогали поднимать продажи газет ещё со времен сирен с томным взглядом, созданных Даной Гибсоном в технике перекрестного штриха для «Нью-Йоркера».
«Друзья и близкие реальной Лэндри, разумеется, обезумели от горя, и им я глубоко сочувствую. Однако у нас, читателей и зрителей, нет личных причин, чтобы оправдать нашу непомерную печаль. Молодые женщины умирают каждый день в трагических обстоятельствах (точнее, не от естественных причин): в автокатастрофах, от передозировок, и, время от времени, оттого, что пытаются голоданием добиться идеальной фигуры, которой гордилась Лэндри и ей подобные. Разве эти умершие девушки занимают наши мысли более, чем на мгновение, пока мы переворачиваем страницу, предавая забвению их обыкновенные лица?»
Робин остановилась, чтобы сделать глоток кофе и прочистить горло.
«Пока что сплошное самодовольное ханжество», - пробормотал Страйк.
Он сидел с края письменного стола Робин и вклеивал в раскрытую папку фотографии, нумеруя их, и составлял краткое описание каждой в предметном указателе на последней странице папки. Робин продолжила читать с монитора своего компьютера с того места, где остановилась.
«Наш несоразмерный интерес, даже горе, заслуживает подробного анализа. Вплоть до самого рокового прыжка Лэндри можно было сказать наверняка, что десятки тысяч женщин хотели бы оказаться на ее месте. Рыдающие юные девушки оставлять цветы под балконом пентхауса Лэндри (стоимостью 4,5 миллиона фунтов) после того, как её останки были убраны. Разве взлет и ужасающее падение Лулы Лэндри удержало хоть одну честолюбивую модель от поиска славы в таблоидах?»
«Кончай уже с этим», - не выдержал Страйк. «Не хотел тебя обидеть», - торопливо добавил он. «Автор этого – женщина?»
«Да, некая Мелани Телфорд», - сказала Робин, прокрутив документ обратно до верха экрана, где был помещен портрет блондинки средних лет с двойным подбородком. «Пропустить остальное?»
«Нет, нет, продолжай».
Робин снова прочистила горло и продолжила.
«Разумеется, ответ отрицательный». Это отрывок про честолюбивых моделей, которых ничто не может удержать…»
«Ну да, я понял».
«Ладно, тогда продолжаю… «Через сто лет после Эммелины Панкхёрст, поколение достигших половой зрелости женщин только и хочет, что превратиться в некую вырезанную из глянцевого журнала куклу, плоское изображение, чьи выдуманные похождения скрывают под собой такое смятение и боль, что в конце концов она выбрасывается из окна третьего этажа. Внешность – всё: дизайнер Ги Соме тут же сообщил прессе, что она прыгнула в одном из его платьев, и оно ушло с молотка в течение суток после ее смерти. Что может быть лучшей рекламой, чем то, что Лула Лэндри решила предстать перед творцом в платье от Соме?»
«Нет, мы оплакиваем не смерть этой молодой женщины, она ведь была для нас ничуть не более реальной, чем девушки Гибсона, которых рождала его кисть. Мы горюем по её внешней оболочке, мелькавшей в желтой прессе и глянцевых журналах; оболочке, продававшей нам одежду, сумки и образ знаменитости, который, как только она умерла, оказался пустым и непрочным, словно мыльный пузырь. Чего нам на самом деле не хватает – если бы у нас хватило честности это признать – так это развлекавших нас выходок этой полупрозрачной, любившей повеселиться девушки, чьим существованием-комиксом из наркотической зависимости, бунта, причудливой одежды и трагической вечной смены бойфрендов мы больше не можем наслаждаться.»