Роберт Гэлбрейт, "Зов кукушки"

— "Над гибелью Лулы Лэндри пролиты литры чернил, ее часами обсуждают по телевизору, но мало кто задается вопросом: почему это так задело нас всех?

Она, конечно, была хороша собой. А портреты красоток помогают продвигать газеты еще со времен томных барышень, нарисованных Гибсоном для "Нью-Йоркера".

<…>

Понятно, что горюют родные и близкие реальной Лулы — и я сочувствую им. Однако у нас, тех, кто читает и наблюдает за этой смертью по телевизору, нет оправдания — мы не знали ее. Сотни девушек погибают каждый день при трагических ("противоестественных") обстоятельствах: в аварии ли, от передоза или уморив себя голодом в попытках добиться фигуры как у Лулы и ей подобных. Разве мы вспоминаем об этих обычных девушках с их обычными лицами после того, как переворачиваем страницу?"

Робин отпила кофе и прокашлялась.

— Ханжа писала, — пробормотал Страйк.

Он сидел с другой стороны стола Робин, нумеруя и вклеивая фотографии в открытую папку и занося их описания в перечень на обложке в конце. Робин продолжила читать с экрана:

— "К чему наш интерес и наша скорбь? Нет сомнений, что до момента рокового прыжка тысячи женщин поменялись бы с Лулой местами. Когда убрали труп, к месту ее падения — под балкон квартиры в пентхаузе, стоившей 4,5 миллиона футов стерлингов, — рыдающие девочки понесли цветы. Хоть одну стремящуюся к славе модель отпугнуло кровавое падение Лэндри с вершин карьеры?"

— Завязывай уже, — сказал Страйк. — Я ей, не тебе, — сразу добавил он. — Это ведь женщина пишет, да?

— Угу, какая-то Мелани Телфорд, — Робин поднялась в начало статьи, к фотографии автора, мордатой блондинки средних лет. — Дочитывать?

— Да, да, давай.

Робин снова откашлялась.

— "Конечно, нет". Это про то, что моделей не отпугнуло.

— Ага, я понял.

— Ладно… "Борьба суфражисток была тщетной: всего через сто лет после выступлений Эммелин Панкхерст девочки-подростки желают стать бумажными куколками, занять место глянцевой картинки, сплетни о которой прикрывают реальность столь мучительную, что она выбросилась из окна четвертого этажа. Нам важнее оболочка: дизайнер Гай Сомэ объявил публике, что она прыгнула в одном из его платьев, и меньше чем через двадцать четыре часа с момента смерти Лулы это платье было распродано. Лула Лэндри кинулась на встречу с Создателем в платье Сомэ — какая реклама может быть лучше?

Мы оплакиваем потерю не юной девушки — ибо для нас она была не реальнее, чем рисунки Гибсона, — мы оплакиваем потерю журнальной картинки, по которой мы покупали платья, знаменитости, лопнувшей, как мыльный пузырь. Будем честны с собой: мы потеряли только развлекавшие нас истории из волшебной жизни несуществующей героини — о наркотиках, шикарных тряпках, разрывах с опасным парнем, — и мы будем скучать именно по ним".