- «Тысячи статей и бесчисленные телевизионные ток-шоу без умолку твердили о смерти Лулы Лэндри, однако редко кто задавался вопросом: «А какое нам до этого дело?»

Она была, несомненно, красива, а красивые девушки помогали повышать продажи журналов с тех самых пор, как Дана Гибсон стал рисовать для нью-йоркских изданий своих искусительниц с приспущенными веками.

<…>

Семья и друзья Лэндри, конечно же, безутешны, и им я глубоко сочувствую. Однако у нас, читателей и зрителей, не произошло никакой личной драмы, чтобы оправдать этот преувеличенный интерес. Молодые женщины гибнут каждый день, причем при «трагических», точнее, неестественных обстоятельствах: в автокатастрофах, от передозировок или же просто уморив себя голодом в попытках заполучить тело, как у Лэндри и ей подобных. Пролистывая журналы, удостаиваем ли мы их чем-то большим, чем мимолетной мыслью? Не кажутся ли они нам лишь безликой массой?»

Перестав читать, Робин отпила кофе и откашлялась.

- Пока что звучит по-ханжески, - пробурчал Страйк.

Он сидел за другим концом стола и вклеивал в папку фотографии, помещая номер и описание каждой в специальный перечень. Глядя в монитор, Робин продолжила читать с того места, где остановилась.

- «Наши несоразмерно преувеличенные чувства проходят проверку. Можно держать пари, что до того, как Лэндри совершила свой роковой прыжок, тысячи женщин готовы были бы поменяться с ней местами. Как только изуродованное тело убрали, рыдающие девушки начали собираться под балконом ее шикарного пентхауса, оставляя цветы. Неужели это восхождение и жестокое падение заставило хоть одну честолюбивую модель оставить свои стремления снискать популярность в желтой прессе?»

- Продолжайте, - сказал Страйк. – Это ведь женщина пишет?

- Да, некая Мелани Телфорд, - ответила Робин, прокрутив вверх страницу и посмотрев на фотографию щекастой блондинки средних лет. - Может пропустить остальное?

- Нет, читайте все.

Робин снова откашлялась и продолжила.

- «Ответ очевиден – нет». Потом тут идет про честолюбивых моделей.

- Читайте, читайте.

- Хорошо. «Со смерти Эммелин Панкхерст прошло вот уже почти сто лет, а нынешнее поколение девушек-подростков не стремится ни у чему большему, чем к унизительному статусу бумажной куклы, плоской картинки, за вымышленными приключениями которой скрываются тревога и неудовлетворенность, заставляющие броситься с четвертого этажа. Главное – это внешность: дизайнер Гай Соме тут же сообщил прессе, что Лэндри выбросилась из окна в его платье, после чего его раскупили за двадцать четыре часа. «Лула Лэндри отправилась на встречу с создателем в наряде от Соме» – можно ли придумать рекламу лучше?

Нет, мы оплакиваем вовсе не смерть молодой женщины, ведь для нас она была также эфемерна, как девушки, появляющиеся из-под пера Даны Гибсона. Мы оплакиваем образ, мелькавший в бульварной прессе и глянцевых журналах, образ, продававший нам одежду и сумки, представление о знаменитости, оказавшееся, как показала смерть, пустым и недолговечным, словно мыльный пузырь. Если признаться честно, то нам просто не достает нелепых выходок этой хрупкой, как тростинка, прожигательницы жизни, ведь мы не можем больше наблюдать за ее «мультяшным» существованием, наполненным наркотиками, разгулом, изысканной одеждой и непостоянными отношениями».