– «И несмотря на все эти тонны газет и часы телеэфира, потраченные на обсуждение смерти Лулы Лэндри, никто не задался вопросом: а почему нам, вообще, не все равно?

Конечно же, она была красивой, а издания с красивыми девушками всегда хорошо продавались, вспомним хотя бы черно-белые рисунки Чарльза Гибсона для журнала «Нью-Йоркер» – его прекрасных сирен с поволокой во взоре.

<…>

Родные и близкие настоящей Лэндри из плоти и крови, конечно же, убиты горем, и я им искренне сочувствую. Однако же мы – публика, которая все это читает и смотрит – не испытываем личного горя, чтобы оправдать им наше чрезмерное внимание к вопросу. Молодые женщины умирают каждый день, при трагических обстоятельствах (будем называть так неестественные причины): в авариях, от передозировки наркотиков, а иногда они даже пытаются уморить себя голодом, стремясь заполучить такую же фигуру, как у Лэндри и ей подобных. Мы едва удостаиваем этих погибших женщин мимолетным вниманием, тут же перелистывая страницу с их заурядными лицами».

Робин замолчала, сделала глоток кофе и откашлялась.

– Чем дальше, тем лицемернее, – пробормотал Страйк.

Сидя на краю ее стола, он нумеровал фотографии, подписывал каждую, ставил на обороте номер и складывал в папку. Робин продолжила с того места, где остановилась, читая с экрана компьютера.

– «Наш непомерный интерес и даже горе вполне обоснованы. Вплоть до того момента, как Лэндри совершила свой роковой прыжок, держу пари, что сотни тысяч молодых женщин хотели бы быть на ее месте. Юные девушки, все в слезах, возлагали цветы под балконом ее пентхауса стоимостью в 4,5 миллиона фунтов после того, как оттуда убрали ее изломанное тело. Давайте же спросим: остановила ли хоть одну амбициозную красотку в ее погоне за славой жестокая судьба Лулы Лэндри?»

– Давай уже, не тяни, – проворчал Страйк и тут же добавил поспешно: – Это я ей, а не тебе. Автор статьи – женщина, я угадал?

– Да, некая Мелани Телфорд, – Робин прокрутила текст вверх, к началу страницы, где обнаружилось фото автора крупным планом – блондинки средних лет с двойным подбородком. – Мне пропустить остальное?

– Нет, нет, читай.

Робин еще раз откашлялась и продолжила:

– «И ответ, конечно же, нет. Амбициозных красоток мало что пугает».

– Ну наконец-то.

– Да уж. «Через сотню лет после того, как Эммелин Панкхерст боролась за права женщин, поколение девушек-подростков скатилось в своих желаниях до статуса девицы из газетной вырезки, глянцевой картинки, за которой скрываются такие беды и тревоги, что девица выбросилась из окна четвертого этажа. Главное – то, что снаружи. Дизайнер Гай Соме поспешил сообщить прессе, что Лэндри прыгнула, будучи одета в одно из его платьев – и все они были распроданы в течение суток после ее смерти. Лула Лэндри отправилась на встречу с Создателем в одежде от Соме! Разве можно придумать рекламу удачнее?

Нет, мы оплакиваем не гибель молодой женщины, ибо она была для нас не более реальной, чем девушки Гибсона, появившиеся из-под пера художника. Мы оплакиваем красивую картинку, промелькнувшую в несметных журналах о «звездах» и желтой прессе, картинку, которая продавала нам одежду и сумки, и «звездный» образ, который, по ее смерти, оказался пустым и прозрачным как мыльный пузырь. Если бы мы были по-настоящему честны сами с собой, мы бы признали, что все, что мы оплакиваем – это развлекательные ужимки недалекой девицы. Нас печалит, что мы больше не сможем наслаждаться сплетнями о ее разгульной жизни, ее проблемах с наркотиками, ее причудливыми нарядами и брутальным дружком, с которым она то расставалась, то мирилась».