Роберт Галбрайт «Зов кукушки»

«Когда выплеснулся поток новостных сообщений в прессе и многочасовых выступлений по телевизору, посвященных смерти Лулы Лондри, мало кому пришло в голову задуматься, а нам-то что за дело?

Безусловно, она была красива, а красивые девушки служили для заполнения газетных страниц еще со времен Даны Гибсона , карандаш которого штриховал для «Нью-Йо́ркера» знаменитых сирен с томно прикрытыми глазами.

<…>

Конечно, семья и друзья, знавшие Лондри во плоти, сейчас в смятении, и мои глубочайшие симпатии на их стороне. Но мы – читающая и смотрящая телевизор общественность – не можем оправдать нашу неуемную скорбь личной привязанностью. Молодые женщины каждый день умирают при «трагических» (а точнее сказать – неестественных) обстоятельствах: в автомобильных катастрофах, от передозировки наркотиков и, временами, из-за того, что доводят себя до голодной смерти, пытаясь придать своим телам ту форму, которой могла похвастаться Лондри и ей подобные. Разве мы уделяем хоть одной из этих девушек больше внимания, чем требует случайная мысль, проскользнувшая в сознании, пока мы переворачиваем страницу, стирая из памяти их заурядные лица?»

Робин замолкла, чтобы глотнуть кофе и прочистить горло.

«Пока сплошное самолюбование», – буркнул Страйк.

Он сидел в дальнем конце стола, вкладывая фотографии в раскрытую папку, нумеруя их и занося описание каждой в каталог. Робин вернулась к монитору компьютера и продолжила читать с того места, где остановилась.

«Наш неумеренный интерес, а то и скорбь вполне обоснованы. Вплоть до того момента, как Лондри совершила свой роковой прыжок, можно было спокойно держать пари, что десятки тысяч женщин поменялись бы с ней местами. Рыдающие девицы приходили под балкон принадлежавшей Лондри квартиры в пентхаусе стоимостью 4,5 млн. фунтов стерлингов и возлагали цветы туда, откуда унесли ее изломанное тело. И удержал ли стремительный взлет и жестокое падение Лулы Лондри хоть одну честолюбивую модель от неуемного стремления к славе, раздутой таблоидами?»

– Ну же, живее, – сказал Страйк.

–Я имею в виду ее, не тебя, – поспешно добавил он. – Это ведь женщина пишет, верно?

– Да, Мелани Телфорд, – Робин промотала текст на экране до верха, где красовалась фотография блондинки средних лет с двойным подбородком. – Хочешь, чтобы я пропустила все остальное?

– Нет, нет, давай дальше.

Робин прочистила горло еще раз и продолжила.

«Ответ, конечно же, нет».

– Это она про честолюбивых моделей, которых нужно удержать.

– Да, я понял.

– Ага, итак… «Движению феминисток уже больше ста лет, а целое поколение женщин, достигнув половой зрелости, может мечтать лишь о том, чтобы их низвели до положения вырезанных из бумаги кукол, плоских аватарок, чьи вымышленные похождения скрывают беспокойство и душевные муки такого уровня, что они выбрасываются из окна третьего этажа. Внешность – это все; дизайнер Гай Соме не замедлил сообщить прессе, что она выпрыгнула в одном из его платьев, и продажи подскочили в течение суток после ее смерти. Лула Лондри отправилась на встречу с Создателем в платье от Соме – какая реклама может быть лучше?

Нет, мы оплакиваем не потерю молодой женщины; она была для большинства из нас не реальнее вышедших из-под пера Даны Гибсона девушек. Физический облик, мелькавший в куче таблоидов и журналов о звездах, – вот о чем мы скорбим; об образе, который продавал нам одежду и дамские сумочки, а также о том, какой мы представляли себе эту знаменитость, которая в смерти оказалась пустой и преходящей, как мыльный пузырь. Будь мы достаточно честными, мы бы признали, что на самом деле нам будет не хватать так развлекавших нас выходок этой тонкой, как бумага, гоняющейся за удовольствиями девушки, существование которой мы больше не сможем смаковать, как какой-нибудь комикс о её наркотической зависимости, разгульной жизни, дизайнерской одежде и опасном непостоянном возлюбленном».