Роберт Галбрайт «Зов кукушки»

«Все эти нескончаемые потоки рассуждений, которые обрушили на наши головы бульварная пресса и «желтые» телепрограммы по поводу смерти Лулы Лэндри, не проливают света на один простой вопрос: а какое нам, собственно, до этого дело?»

«Бесспорно, она была красива, а красивые женщины превратились в нечто вроде модного аксессуара для периодических изданий еще во времена Дана Гибсона, изобразившего на страницах «Нью-Йоркера» своих большеглазых сирен с пышными локонами, затянутых в корсеты.

«Родные и друзья Лулы Лэндри, конечно же, сходят с ума от горя, и я им искренне сочувствую. Однако нас, зрителей и читающую публику, не постигла личная утрата, которая могла бы оправдать такие излишества. Девушки умирают при «трагических» (другими словами, противоестественных) обстоятельствах каждый божий день: в автокатастрофах, от передозировки наркотиков или просто от несовместимой с жизнью диеты, с помощью которой пытаются привести свои телесные формы в соответствие с идеалом, воплощением которого была Лэндри и ей подобные. Мы удостаиваем этих погибших девушек, в лучшем случае, беглого взгляда, и забываем о них, едва успев перевернуть страницу с изображением очередного ничем не примечательного лица».

Робин остановилась, чтобы сделать глоток кофе и смочить горло.

– Сплошное лицемерие, – пробормотал Страйк.

Примостившись у самого края стола, за которым сидела Робин, он вставлял в папку фотографии, пронумеровывал их и добавлял в оглавление краткое описание. Робин продолжала читать с монитора.

«Наш чрезмерный интерес и даже чувство потери не так уж безосновательны. Вплоть до того момента, когда Лэндри совершила свой смертельный прыжок, десятки тысяч женщин мечтали оказаться на ее месте. Как только ее обезображенное тело убрали с тротуара под балконом роскошного пентхауса стоимостью в четыре с половиной миллиона фунтов, на место падения потянулись рыдающие девушки с охапками цветов. Заставило ли последовавшее за головокружительным взлетом роковое падение Лулы Лэндри хоть одну начинающую модель отказаться от честолюбивого стремления к сомнительной славе?»

– Вот разошлась! – прервал ее Страйк, – да не ты, она, – поспешно уточнил он, – это ведь женщина пишет?

– Да, какая-то Мелани Телфорд, – ответила Робин и передвинула текст вниз, явив взору портретный снимок пухлощекой блондинки средних лет с отчетливыми признаками второго подбородка.

– Пропустить остальное?

– Нет-нет, поехали дальше.

Робин сделала еще глоток кофе и продолжила чтение.

«Разумеется, нет».

– Это она о том, что смерть Лэндри не остановила других.

– Я так и понял.

Так, где это… «Прошла добрая сотня лет после Эммелин Панкхерст с ее борьбой за избирательные права, а целое поколение женщин, вступающих во взрослую жизнь, стремится лишь к тому, чтобы низвести себя до состояния бездушного идола, бумажной куклы, за выдуманными приключениями которой скрывается такая несчастная, полная невыносимых страданий жизнь, что она в один прекрасный день выбрасывается из окна своей роскошной квартиры. Главное – хорошо выглядеть. Модельер Гай Соме поспешил объявить, что Лула встретила смерть в платье из его коллекции, которая была распродана в течение 24 часов. Мог ли он мечтать о лучшей рекламе: сама Лула Лэндри решила предстать перед Создателем в платье от Соме!»


«Нет, мы скорбим не о смерти этой молодой женщины, которая была для большинства из нас не более реальной, чем девушки Гибсона. Мы оплакиваем идеальное тело, мелькающее на разноцветных страницах глянцевых журналов, манекен, с помощью которого нам продавали платья и сумочки, и саму концепцию знаменитости, которая после ее смерти оказалась такой же бессмысленной и недолговечной, как мыльный пузырь. Если честно, то нам до боли не хватает новой серии комиксов о беспорядочной жизни, наркотических эскападах и скандальных выходках этой худосочной искательницы приключений и ее ненадежного, взрывоопасного бойфренда. Нас лишили зрелища».