-«За шумихой, поднявшейся после смерти Лулы Лэндри, только обойденным остался вопрос, почему нас это волнует.


Красивая модель, она, подобно «девушкам Гибсона», в свое время обеспечившим «Нью-Йоркеру» высокие тиражи, сослужила хорошую службу многим изданиям.


<…>


Близкие «падшей» Лэндри будут вне себя от горя, которое я разделяю. Однако, для нас, читателей и телезрителей, смерть Лулы не личная трагедия, поскольку ее популярность нам ничего не сулила. Девушки гибнут каждый день совсем не от естественных причин: в ДТП, от передозировок, или, что не редкость, от изнуряющих попыток придать телу формы, которыми щеголяют Лэндри и ей подобные. Разве не вскользь мы думаем о погибших, чьи пустые лица остаются в хронике, но не в памяти?».


Робин прервалась и глотком кофе смочила горло.


-Чем дальше, тем меньше в людях святого, - пробормотал Страйк.


Он сидел на краю рабочего стола Робин и всовывал в открытую папку фотографии, предварительно нумеруя их и заполняя форму с обратной стороны. Робин, сидевшая за компьютером, продолжила чтение:


-«Наш нездоровый интерес весьма обоснован. Могу поспорить, что до того как Лэндри выбросилась с балкона, любая хотела бы оказаться на ее месте. Тело не успели убрать, а под окнами роскошного пентхауса уже лежали цветы, спрыснутые слезами молоденьких поклонниц. Разве хоть одна начинающая модель проникнется примером Лулы Лэндри, чей взлет закончился жестким падением, и оставит мир высокой моды?».


-Ну, завела шарманку, - Страйк терял терпение. – В смысле… Женщина ведь автор?


-Мелани Телфорд, - Робин перетащила ползунок в верхнюю часть экрана, где был помещен фотопортрет средних лет женщины с двойным подбородком. – Мне пропустить концовку?

-Нет-нет, продолжай.


Робин прокашлялась и стала читать:


-«Конечно, не оставит». Это про идею, - пояснила она.


-Ага, я понял.


-Так, значит… «Век минул со смерти Эммелин Панкхерст, и половозрелые куклы, коих целое поколение, уже не видят себя нигде, кроме как на обложке журнала, откуда будут вырезаны и навеки облечены в бумагу, а под фальшью их имиджа будут прятаться оголенные нервы и физическое истощение, толкающие на самоубийство. Сейчас во главе угла внешний вид, и модельер Лулы Гай Сомье не преминул заявить, что до последнего вздоха супермодель была в одном из его нарядов, которые в последствие разошлись как горячие пирожки. Чем не идеал рекламы известие, что Лэндри отправилась к праотцам в платье от Сомье?


Для нас умер не человек, а манекен, мелькающий в светских журналах, словно Гибсон стер одну из тысячи нарисованных девиц. Тот образ путеводной звезды в мире моды, что продавал нам сумочки да платья, со смертью Лэндри лопнул, как мыльный пузырь. Честно признаться, жаль, что финальная серия комикса о бесшабашной амфетаминовой жизни тоненькой девчушки-модницы, выкидывающей порой такие фортеля, что ее дружку-рокеру и не снились, уже вышла».