- «Тонны газетной бумаги и часы телешоу потрачены на обсуждение смерти Лулы Лендри, но нечасто звучал вопрос: а какая нам разница?»

- «Она была прекрасна, без сомнения, а прекрасные девушки помогали газетчикам распродавать тиражи еще со времен Дана Гибсона и его томных штрихованных сирен в журнале Нью-Йоркер».

<...>

- «Семья и родственники, хорошо знавшие Лулу, должно быть убиты горем, им я глубоко сочувствую. Но для нас же, смотрящей и читающей публики, в этом деле нет личной трагедии, которая оправдала бы наш нездоровый интерес. Молодые девушки умирают каждый день, виной тому «трагические» (то есть неестественные) причины: автомобильные аварии, передозировка и иногда их попытки голоданием достичь сходства с фигурой, модной благодаря Лендри и ей подобным. Разве мы уделяем кому-нибудь из этих мертвых девушек больше одной беглой мысли при перелистывании страниц, когда их заурядные лица теряют очертания?»

Робин приостановилась, чтобы глотнуть кофе и прочистить горло.

- Пока как-то напыщенно, - пробормотал Страйк.

Он сидел за столом Робин, вставлял фотографии в открытую папку, каждую нумеруя и добавляя их описание в список в конце. Робин снова повернулась к экрану компьютера, продолжая чтение.

- «Наш несоразмерный интерес, даже горе, стоит изучить. Поспорю, что до самого мгновения рокового прыжка Лендри десятки тысяч женщин жаждали быть на её месте. Рыдающие молодые девушки приносили цветы под балкон роскошной квартиры Лендри за 4,5 миллиона долларов, после того как её сокрушенное тело унесли. Отпугнул ли взлет и горькое падение Лулы Лендри хотя бы одну амбициозную модель, стремящуюся к дешевой газетной славе?»

- Выкладывай уж, - сказал Страйк. Да я ей, а не тебе, - торопливо добавил он. – Это ведь женщина писала?

- Да, какая-то Мелани Телфорд, - сказала Робин, перематывая обратно на начало, чтобы показалось портретное фото щекастой блондинки средних лет. - Хочешь, я пропущу остальное?

- Нет-нет, давай дальше.

Робин еще раз откашлялась и продолжила.

- «Разумеется, нет». Это все еще о распугивании амбициозных моделей.

- Да, я понял.

- Так… «Всего сто лет назад Эммелин Панкхёрст боролась за права женщин, а поколение зрелых девушек отводит себе не более чем роль бумажной куклы, плоской картинки, чьи надуманные приключения скрывают столь глубокие внутренние конфликты, что она выбрасывается из окна третьего этажа. Публичность – наше всё: модельер Гай Соме не замедлил оповестить прессу, что Лула выпрыгнула в одном из его платьев, которое раскупили через двадцать четыре часа после её смерти. Разве существует реклама лучше, чем то, что Лула Лендри выбрала для встречи с создателем марку «Соме»?

- «Нет, мы оплакиваем не потерю такой молодой женщины, ведь для большинства из нас она не более реальна, чем Девушки Гибсона, рожденные рукой художника. Мы горюем по наглядной картинке, мелькающей в массе газетёнок да журналов о звездах, по картинке, которая продавала нам одежду и сумки, и по представлению о звезде, которое, стоило ей пасть, оказалось пустым и прозрачным, как мыльный пузырь. Если уж говорить честно, то нужно признать, что скучаем мы по забавным кривляньям этой ветреной бумажной куколки, чьи комиксные похождения с употреблением наркотиков, бунтарскими выходками, дизайнерской одеждой и сомнительным ухажером больше не будут нас развлекать».