Robert Galbraith, The Cuckoo’s Calling

– «Новость о смерти Лулы Лэндри не сходит со страниц газет и экранов телевизоров. Однако редко кто задает вопрос, почему ее гибель нас так волнует.

Несомненно, она была красива, а красивые женщины помогают продавать газеты с тех пор, как Дана Гибсон нарисовал томнооких сирен для «Нью-Йоркера».
<…>
Родные и близкие Лэндри, конечно, убиты горем, и я им глубоко соболезную. Однако мы, читатели и зрители, не особо убиваемся по ней, чтобы хоть как-то облагородить свои излишества. Девушки погибают «трагической», т.е. неестественной, смертью ежедневно: в дорожных происшествиях, от передозировки, а некоторые – даже от голода, стараясь обрести фигуру Лэндри и ей подобных. А что же мы? Мы даже не задумываемся о них, переворачивая страницу и сразу же забывая их обычные лица».

Робин прервалась, чтобы хлебнуть кофе и откашляться.

– Лицемеры сплошь и рядом, – пробормотал Страйк.

Он сидел на конце стола и складывал в папку фотографии. Каждая фотография получала номер и краткое описание на задней обложке папки. Робин продолжила читать с экрана компьютера.

– «Наш чрезмерный интерес к гибели Лэндри, и даже некоторая скорбь, достойны исследования. До того как она бросилась из окна, тысячи женщин мечтали быть на ее месте. Как только тело Лэндри увезли, всхлипывающие девочки начали приносить цветы под балкон ее пентхауса стоимостью 4,5 миллиона фунтов стерлингов. Удержал ли взлет и трагическое падение Лулы Лэндри хотя бы одну начинающую модель от желания попасть на страницы бульварной прессы?»

– Ну-ну, – сказал Страйк. – Это я ей, не тебе, – поспешно добавил он. – Это ведь женщина написала?

– Да, Мелани Телфорд, – сказала Робин, прокрутив страницу наверх к фотографии широколицей блондинки средних лет. – Читать дальше?

– Да-да, давай.

Робин снова откашлялась и продолжила.

– «Ответ, конечно: “Нет”». Это про удержанных начинающих моделей.

– Я понял.

– Так... «Со времен Эммелин Панкхёрст прошло уже сто лет, а новое поколение совершеннолетних девушек по-прежнему только и мечтает о том, чтобы стать шаблонными куклами, чьи пресловутые похождения будут скрывать тревоги и несчастья, заставляющие их бросаться с третьего этажа. Имидж – это все: дизайнер Гай Соме не замедлил сообщить, что Лула Лэндри выпрыгнула из окна в одном из его платьев. Не прошло и суток после смерти девушки, как платье было продано. Лула Лэндри выбрала для встречи с Создателем платье от Соме. Какая реклама!

Нет, не по молодой женщине мы скорбим. Она была для нас не более реальна, чем девушки, вышедшие из-под карандаша Даны Гибсона. Мы скорбим по картинке, мелькавшей в бульварной прессе и глянцевых журналах и продававшей нам одежду и сумочки, по имиджу ушедшей знаменитости, который оказался пустым и кратковременным, как мыльный пузырь. То, что нам действительно нравилось (признаемся себе честно), так это забавные выходки ветреной журнальной красавицы, чья жизнь напоминала серию комиксов про наркотики, шумные вечеринки, дорогие одежды и опасные связи. Вот чего нам будет не хватать».