Роберт Гэлбрейт «Зов кукушки»

- «Во всем этом потоке газетных статей и телепередач, буквально захлестнувших общественность после смерти Лулы Лэндри, не поднимался только один вопрос: почему это должно быть нам интересно?»

- «Она была красива, само собой, а благодаря красивым девушкам газеты всегда лучше раскупаются. Это известно еще со времен Чарльза Гибсона и его черно-белых рисунков прекрасных сирен с томным взглядом на страницах Нью-Йоркера».

- «Семья и друзья самой Лэндри, разумеется, убиты горем, и я им глубоко сочувствую. Однако мы, читатели и зрители, не чувствуем совершенно никакой скорби, чтобы оправдать такое повышенное внимание к ее смерти. Каждый день молодые женщины погибают при трагических (точнее сказать, неестественных) обстоятельствах – в авариях, от передозировки наркотиков, а порой и в стремлении заморить себя голодом, чтобы соответствовать идеалу красоты, который пропагандируют Лэндри и подобные ей. Разве мы уделяем этим погибшим девушкам что-то большее, чем мимолетное внимание, переворачивая газетную страницу, которая скроет их ничем не примечательные лица?»

Робин замолчала, сделала глоток кофе и прокашлялась.

- Какое лицемерие, - пробормотал Страйк.

Он сидел по другую сторону стола Робин и подклеивал фотографии в папку, нумеруя каждую из них и записывая их названия в указателе на обороте папки. Робин продолжила читать с монитора компьютера.

- «Наш невероятно завышенный интерес, даже скорбь, имеет основание. Можно поклясться, что до рокового прыжка Лэндри десятки тысяч женщин были бы счастливы поменяться с ней местами. Молодые девушки, рыдая, несли цветы под балкон пентхауса Лэндри стоимостью в четыре с половиной миллиона фунтов после того, как увезли ее обезображенное тело. Разве взлет и трагическое падение Лулы Лэндри остановили хоть одну модель от стремления к журнальной славе?»

- Ну не тяни же! – произнес Страйк. И тут же поспешно добавил, - Я это ей, а не тебе. Это же пишет женщина, верно?

- Да, Мелани Телфорд, - ответила Робин, прокручивая страницу наверх, где была помещена фотография широколицей блондинки средних лет. – Не читать остальное?

- Нет-нет, продолжай.

Робин снова прокашлялась и продолжила.

- «Ответ, разумеется, «нет». - Это про то, остановило ли произошедшее моделей.

- Да, я понял.

- Так, дальше… «Через сто лет после того, как Эммелин Панкхёрст боролась за права женщин, целое поколение едва подросших девушек не мечтает ни о чем большем, чем стать бумажными куклами, плоским изображением на экране, чья якобы полная приключений жизнь скрывает такие расстройства и страдания, которые заставляют их выбрасываться из окна третьего этажа. Внешность – это всё. Дизайнер Гай Сомэ немедленно сообщил журналистам, что Лэндри покончила с собой в одном из его платьев, которые были полностью распроданы за сутки после ее смерти. Разве можно придумать рекламу лучше, чем то, что Лула Лэндри выбрала для встречи с Создателем именно платье Сомэ?»

- «Нет, мы оплакиваем не смерть молодой женщины, поскольку для большинства из нас она была не более реальной, чем нарисованные девушки Гибсона, вышедшие из-под его кисти. Мы оплакиваем лишь изображение, мелькающее на страницах бесчисленных глянцевых журналов и продающее нам одежду и сумочки, оплакиваем само понятие «знаменитость», которая своей смертью доказала нам, что была пуста и недолговечна, как мыльный пузырь. Чего нам действительно будет не хватать, если только мы наберемся смелости в этом признаться, - лишь занимательных выходок этой тоненькой, как щепка, и любящей повеселиться девушки, чьим разгульным образом жизни в стиле комиксов, слухами об употреблении наркотиков, красивой одеждой и сплетнями о постоянных расставаниях с бойфрендом мы больше не сможем наслаждаться».