– Черт, приспичило же вам остановиться в Бирмингеме, - с досадой сказала девушка. Совсем юная, с волосами цвета спелой вишни, оказалось, она не только знает, что такое кубинский шот [1], но и умеет его приготовить. Ники поднесла дымящуюся чашку к губам и держала ее, вдыхая густой аромат сладкого черного кофе.


– Это вы машине моей скажите, – ответила Ники. – Похоже, ей у вас так понравилось, что она решила остаться и приказала долго жить.


Девушка усмехнулась. Дария Паркер – так ее звали, и, при знакомстве, Ники мимолетно вспомнила ее знаменитую однофамилицу Дороти [2]. Небольшого роста, хотя и повыше Ники, она была почти миловидной, – если бы не так резко очерченное лицо, куда более изысканное, чем все, что принято называть столь избитым и легковесным словом.


– Вот дерьмо, - проворчала она. – Уж я бы нашла местечко поприличней.


Прихлебывая кофе, Ники чувствовала, как разливающееся внутри тепло утоляет дорожную усталость и возвращает силы, будто в награду за то, что она все еще жива. Что ж, по крайней мере, ей повезло найти единственное кафе, еще открытое на этой странной улице. Завернув сюда, она, поначалу, смутилась, даже беспокойство кольнуло: булыжная мостовая, свет газовых фонарей, все двери кругом заперты – какой-то намеренный анахронизм, больше похожий на голливудскую декорацию, чем на улицу, которую думаешь здесь увидеть.


– Ну, допустим. Но почему вы не свернули на объездную дорогу? – Выше запястья руки Дарии были в хаотичных бледно-розовых шрамах. Красноречивые «татуировки» баристы – история о том, как наказана нежная плоть за каждое случайное и неизбежное прикосновение к раскаленному капучинатору.


– О, господи, - осенило Ники, и она опустила чашку на стойку бара. - Наверное, я не заметила карантинных предупреждений.


– Это все Торговая палата, – сказала Дария, сразу вдруг помрачнев.– Они постоянно убирают таблички.


– Ладно. Честно говоря, я ехала по путеводителю, – она достала из кармана своего пиджака помятую, цветную брошюру и разгладила ее на стойке. «ПРОВЕДИТЕ НЕЗАБЫВАЕМЫЙ ДЕНЬ в парке Аве Мария Гротто», – внушал безымянный гид жирным черным шрифтом на голубом глянцевом фоне. – «Иерусалим в миниатюре – ОЗАРЕНИЕ И ЧУДЕСА».


– Вы что, шутите? - изумилась Дария, беря в руки буклет.


Ники пожала плечами: – Даже не думала. Мне не до шуток.


Она нашла брошюру в киоске для туристов по эту сторону границы штата. Набрала целую пачку рекламных проспектов, расставленных на информационном стенде рядом с туалетами, и перечитала их, потягивая из пластикового стаканчика бесплатный и водянистый на вкус кофе. Один за другим отметая те, что зазывали в Пещеры Де Сото («Сказочная подземная страна!»), Археологический парк Маундвиль («Тайны канувших в лету времен!») или вроде того, она добралась до Аве Мария Гротто. Брошюра был в самом низу – последний шанс решить, в каком направлении двигаться дальше. К тому же, ее зацепила история о монахе-бенедиктинце, который всю жизнь строил макет священного города из осколков камня и всякого хлама.


– А вы чумовая дамочка, Ники Кай, – покачала головой Дария, небрежным движением возвращая брошюру на стойку.


[1] Кубинский шот – разновидность эспрессо, в приготовлении которого используется особый тростниковый сахар, придающий напитку специфический сладкий вкус.
[2] Дороти Паркер – известная американская писательница и поэтесса первой половины XX века.