— Ну и какого черта вам понадобилось в Бирмингеме? — спросила барменша — девушка с вишневыми волосами, которая, к удивлению Ники, не только знала, что такое «кофе кубано», но и умела его готовить.

— Не мне, моей машине, — сказала Ники. Она поднесла чашку к носу, вдохнула ароматный пар, поднимавшийся от густого черного напитка.— Моей машине понадобилось испустить дух именно здесь.

Барменша (ее звали Дарья Паркер, что напоминало Ники о поэтессе Дороти Паркер) не сдержала усмешки:

— Вот ведь блин. Нашла где окочуриться.

Дарья была небольшого роста, хоть и выше Ники; ее нельзя было назвать хорошенькой, и не только из-за чрезмерной заостренности черт: язык не повернулся бы назвать просто «хорошеньким» такое волевое, внушительное лицо.

Ники пила кофе маленькими глотками, и тепло разливалось по ее телу, успокаивало мышцы, ноющие после дороги, напоминало о блаженстве жизни. Ники была рада, что ей удалось отыскать кофейню на этой странной улице. Здешний пейзаж обескуражил ее: газовые фонари, булыжная мостовая и сплошь запертые двери; вызывающий анахронизм, которому место в голливудских декорациях.

— А как вас вообще занесло в Бирмингем? — По рукам Дарьи змеились алые шрамы — клеймо неосторожного бариста, память об обжигающих прикосновениях паровой трубки эспрессо-машины.

— А что, — сказала Ники, ставя чашку на барную стойку, — я прозевала объявления о карантине?

— Комитет по торговле вечно их снимает. — На этот раз на лице девушки не было и тени улыбки.

— Ладно, выкладываю карты. Вот куда я еду. — Она пошарила в кармане жакета и бросила на барную стойку измятую яркую брошюру. «Грот Аве-Мария! СПЕШИТЕ ВИДЕТЬ!» — призывала та жирными черными буквами на синем глянцевом фоне. «Иерусалим в миниатюре — ВОСТОРГ И ВДОХНОВЕНИЕ!»

— Это шутка, типа? — сказала Дарья, подбирая брошюру. Ники пожала плечами:

— Если бы.

Брошюру она нашла в экскурсионном центре на въезде в Алабаму. Она схватила целый ворох листовок с рекламной стойки и читала их, пока пила кофе из пенопластового стаканчика (кофе был бесплатным, и вкус был соответствующий). Брошюры, расхваливающие пещеры Де Сото («Подземная сказка!») и археологический парк Маундвиль («Тайны далекого прошлого!»), ее не заинтересовали. Реклама грота Аве-Мария была последней, выбора уже не оставалось. К тому же, Ники была очарована историей отшельника-бенедиктинца, всю жизнь строившего свой маленький священный град из мусора и камня.

— А ты дамочка с прибабахом, Ники Ки, — сказала Дарья и вернула брошюру.