- Какого дьявола ты остановилась в Бирмингеме? - спросила девушка с красновато-вишневыми волосами, которая, к удивлению Ники, не только слышала о кубинском эспрессо, но и умела его готовить.

Ники поднесла чашечку к носу и вдохнула густой сладковато-кофейный пар.

- Спроси мою машину. Это ей вздумалось тут заглохнуть.

Девушка по имени Дарья Паркер (почти Дороти Паркер, отметила Ники) усмехнулась. Она была среднего роста, чуть повыше Ники. Скуластое лицо нельзя было назвать хорошеньким – игривое определение никак не вязалось со строгими благородными чертами.

- Да уж, нашла, где отрубиться, - сказала она. - Врагу не пожелаю тут застрять.

Ники отхлебнула “кубано”, и по телу стало медленно разливаться тепло, прогоняя дорожную усталость. Вот она, награда за выживание. Слава богу, тут обнаружилось это кафе – единственное открытое заведение на этой странной улице. Помнится, когда она завернула за угол, ей стало не по себе: газовые фонари, булыжная мостовая – сплошное ретро. И везде наглухо заперто; прямо не улица, а брошенная декорация для голливудского фильма.

- Как тебя вообще занесло в Бирмингем?

Руки Дарьи покрывали багровые полосы – пресловутые “татуировки бариста”. Одно неловкое движение, и струя горячего пара оставляет на нежной коже новую отметину.

Ники поставила чашку.

- Да вот, видимо пропустила предупреждение о карантине.

- Знаки демонтируют по приказу Торговой палаты, - без тени улыбки сказала Дарья.

- Ладно, признаюсь. Я ехала вот сюда.

Ники вытащила из кармана смятый рекламный проспект, пестрящий яркими красками, и разгладила на стойке. “Посетите грот “Аве Мария”! - призывал жирный черный шрифт на глянцево-синем фоне. - Иерусалим в миниатюре – КРАЙ ПРОЗРЕНИЙ И БЛАГОДАТИ.”

- Да ну, ты гонишь! - Дарья взяла проспект и стала недоверчиво вертеть в руках.

Ники пожала плечами.

- Не-а, точно тебе говорю.

Проспект она подобрала в туристическом центре у границы – не глядя захватила стопку на стенде у туалета и рассеянно перебирала, потягивая кофе из пластикового стаканчика кофе – бесплатный и соответственно, безвкусный. Рекламу всяких Пещер ДеСото (“Подземная сказка!”) и Маундвилль (“Тайны забытого прошлого!”) Ники сразу отложила. Буклет грота “Аве Мария” лежал в самом низу. Туда как раз было по пути; вдобавок ее зацепила история монаха-бенедиктинца, который всю жизнь создавал макет священного города из камешков и прочих обломков.

- Ну и чудачка же ты, Ники Кай, - Дарья небрежно бросила буклет на стойку.