– Так на кой ты остановилась в Бирмингеме? – вишнёвоволосая барменша удивила Ники: она не только слышала о кубинском эспрессо, но и знала, как его готовить. Взяв чашку, девушка с наслаждением вдохнула насыщенный аромат, источаемый сладким чёрным кофе.


– Спроси мою машину, – ответила Ники. – Наверное, она посчитала это место подходящим для последнего вздоха.


Барменша усмехнулась. Она была выше Ники, но не слишком высокая, а её угловатое лицо нельзя было назвать симпатичным. Его скорее мужская красота заслуживала других слов, нежели банальное «хорошенькое». Барменшу звали Дарья Паркер, что напомнило Ники об её однофамилице Дороти.


– Хм, сам чёрт знает, что я, если б хотела сдохнуть, и то нашла бы местечко получше.


Никки отхлебнула кофе. Тепло, согревшее сначала горло, а потом живот, уносило суету дороги и дикую усталость – награду за то, что она всё ещё жива. По крайней мере, Никки нашла кофейню – единственное работающее заведение на этой странной улице. Открывшийся из-за угла вид сбивал с толку, даже настораживал: газовые рожки, булыжная мостовая, закрытые двери – постановочный анахронизм, типичный для голливудской съёмочной площадки, а не для улицы, которую ожидаешь найти.


– Ладно, какого ты вообще попёрла через Бирмингем? – предплечья Дарьи пересекали лилово-розовые шрамы, отмечающие неосторожный, но неизбежный для её профессии контакт нежной плоти с рычагом эспрессо-машины. Такое “шрамирование” сразу выдаёт бариста.


– Эээ, – сказала Никки, ставя чашку на барную стойку, – Наверное, пропустила знак «Внимание! Карантин!»


– Коммерческая палата упорно их снимает, – на этот раз не было даже тени улыбки.


– Ладно, признаюсь. Я просто следовала направлению, – и она вытащила из кармана помятый яркий буклет и разгладила его на стойке. «ПОСЕТИТЕ Аве Мария Гротто!» – призывал он жирным чёрным шрифтом по голубому глянцу. – «Маленький Иерусалим – БОЖЕСТВЕННОЕ ВДОХНОВЕНИЕ».


– Ты издеваешься, – Дарья взяла буклет. Никки пожала плечами.


– Боюсь, это правда.


Она нашла буклеты в справочном бюро на границе штата. Сначала взяла со стенда, сколько смогла, и просмотрела, цедя из пластикового стаканчика бесплатный безвкусный кофе. Отмела брошюры, предлагающие места наподобие пещер ДеСото («Сказочные подземелья!») и археологического парка Маундвиль («Тайны ушедших времён!»). Парк Аве Мария Гротто был самым последним направлением, и Никки увлекла история бенедиктского монаха, посвятившего жизнь созданию уменьшенной копии святого города из кусков камня и мусора.


– Ты не от мира сего, Никки из Кентукки, – Дарья бросила буклет обратно на стойку.