— Какого же черта ты остановилась в Бирмингеме? — спросила девушка с волосами цвета вишни, поразившая Ники не только знанием того, что такое кубинский эспрессо, но и умением его готовить. Ники поднесла чашку к лицу и вдохнула густой аромат сладкого черного еще дымящегося кофе.

— Спроси лучше мою машину, — ответила Ники. — Видимо, ей вздумалось, что здесь самое место откинуться.

Девушка — которую звали Дарья Паркер, что заставило Ники вспомнить ее однофамилицу Дороти — слегка улыбнулась. Ростом она оказалась выше Ники, но не высокой, а лицо ее с резкими чертами вряд ли кто назвал бы хорошеньким — оно было слишком красивым для такого однозначного и заурядного определения.

— Вот дерьмо. Я бы нашла последнее пристанище получше, факт.

Ники потягивала кубинский эспрессо, тепло разливалось по телу, согревая желудок и снимая дорожную усталость и боль будто в награду за то, что она все еще жива. Ведь ей хотя бы удалось найти кафе, единственное открытое заведение на этой богом забытой улице. Ники свернула на нее, и поначалу вид показался ей странным, почти тревожным: тусклый свет газовых фонарей, булыжная мостовая, все закрыто — какой-то нарочитый анахронизм, больше похожий на съемочный павильон в Голливуде, чем на улицу, которую она ожидала здесь увидеть.

— Так, а с чего тебя вообще понесло через Бирмингем? — Розовые с синевой рубцы на руках Дарьи, красноречивые тату баристы, свидетельствовали о неосторожных и неизбежных соприкосновениях нежной кожи с паром кофеварки.

— Знаешь, сама удивляюсь, — Ники поставила чашку перед собой. — Должно быть, не заметила предупреждения о карантине.

— Парни из местной Торговой палаты вечно его снимают, — на этот раз на ее лице не промелькнуло и тени улыбки.

— Ладно, признаюсь. Я просто ехала по маршруту, — она достала измятый цветистый буклет из кармана куртки и разгладила его на барной стойке. «ПОСЕТИТЕ парк Аве Мария Гротто!», — призывал он жирным черным шрифтом с глянцевой лазури. «Иерусалим в миниатюре ВДОХНОВЛЯЕТ И ИЗУМЛЯЕТ!»

— Шутишь что ли? — спросила Дарья и взяла буклет.
Ники пожала плечами.

— Нет. Боюсь, не шучу.

Этот буклет Ники взяла на заправке у границы штата вместе с пачкой других проспектов, разложенных на полке рядом с туалетами. Она просматривала их, отпивая кофе из пластикового стаканчика – бесплатный и соответствующего вкуса. Проспекты, в которых рекламировались места вроде пещер Десото («Сказочное подземелье!») или Маундвиля («Тайны исчезнувшего прошлого!»), она отбросила. Брошюра про Аве Мария Гротто лежала в самом низу – последняя надежда выбрать направление, и Ники зацепила история бенедиктинского монаха, который всю свою жизнь возводил Святой город в миниатюре из осколков камней и прочего строительного мусора.

— Да ты, наверное, чокнутая, Ники Кай, — сказала Дарья и бросила буклет на стойку.