– Так что ты забыла в Бирмингеме? – спросила девушка. Ее волосы были необычного вишневого оттенка, а сама она не только знала, что такое кубинский эспрессо, но и умела его готовить.

Ники поднесла к носу чашечку и вдохнула плотный сладковатый аромат, поднимающийся с черной поверхности.
– Тебе придется спросить об этом у моей машины, – ответила Ники. – Она, должно быть, решила, что это неплохое место для того, чтобы заглохнуть намертво.

Девушка по имени Дарья Паркер (что напомнило Ники о Дороти Паркер) слегка улыбнулась. Она была выше Ники, но все же невысокая, а ее лицо было слишком угловатым, чтобы его можно было назвать симпатичным. В нем было чересчур много всего, в том числе и красоты, и оно не подходило под такое простое и прямое определение, как «симпатичный».
– Вот черт, – выругалась она. – Уж я точно нашла бы место получше, чтобы отбросить коньки.

Ники потягивала кофе. Каждый теплый глоток перетекал от горла к животу, унося боль и усталость дороги, словно награда за то, что она справилась и выжила. По крайней мере, она смогла найти кофейню – это было единственное открытое заведение на это странной улице. Поначалу, повернув за угол, она была сбита с толку и слегка испугана: она ожидала увидеть обычную улицу, а оказалась среди пустынных декораций голливудского фильма. Это казалось неким воплощением анахронизма: пустые булыжные мостовые, залитые газовым светом, и все закрыто.

– Хорошо, а зачем ты вообще ехала через Бирмингем? – Злые ярко-красные шрамы пересекали руки Дарьи как татуировки – живое свидетельство неосторожного и неизбежного контакта нежной кожи с паровым краном кофемашины – опознавательный знак любого баристы.

– Ох, я, наверно, не увидела предупреждения о карантине, – шутливо ответила Ники.
– Торговая палата все время их убирает. – На губах Дарьи не было и намека на улыбку.
– Ладно, признаюсь: я просто ехала по стрелочкам.

Она вытащила из кармана куртки мятую брошюру в яркой обложке и разгладила ее ладонью на поверхности стойки. «Посетите Аве Мария Гротто!» требовали напечатанные жирными буквами слова на глянцевом голубом фоне. «Миниатюрный Иерусалим – чудо вдохновения!»

– Ты меня разыгрываешь! – Дарья взяла брошюру со стойки.

Ники пожала плечами. – Нет. Боюсь, это правда.

Брошюру она нашла на станции при въезде в город – схватила со стойки у туалетов целую пачку и просмотрела от корки до корки пока пила кофе из пластикового стаканчика. Кофе был бесплатный и потому абсолютно безвкусный. Она забраковала все рекламируемые достопримечательности: и пещеры в парке Де Сото («Подземная страна Чудес»), и археологический парк Маундвилль («Тайны исчезнувшего прошлого»). Парк Аве Мария Гротто был последним пунктом в списке, но история монаха-бенедиктинца, который всю жизнь строил из обломков камней и мусора миниатюрную модель священного города, ее «зацепила».

– Странная ты штучка, Никки Кай, – задумчиво сказала Дарья и бросила брошюру обратно на стойку.